Люди как боги - Сергей Снегов

Я вскрикнул, едва переступив порог. Я предчувствовал, что меня ждет неожиданность, готовился к неожиданности, но когда неожиданность произошла, у меня затряслись ноги.

Помещение, куда мы вошли, я посещал в моих снах.

Это была галактическая рубка разрушителей: высокий, теряющийся в темноте купол, две звездные полусферы вверху – сейчас они были темны, но я помнил, как они горели звездами и корабельными огнями, именно здесь я с замиранием сердца следил, как флот Аллана штурмует теснины Персея.

А посередине зала, между полом и потолком, тихо реял полупрозрачный шар. Тогда, в вещем своем бреду, я страшно боялся приблизиться к нему, а сейчас сам хотел подойти, но ноги плохо слушались меня: в шаре плавал Главный Мозг Станции…

Не знаю, сколько бы я, ошеломленный, стоял на пороге, загораживая проход, если бы в помещении не раздался обращенный к нам Голос.

Нет, я должен на этом остановиться!

В моем безыскусном повествовании, где нет ни атома фантастики, лишь голос этот, звучавший отовсюду: сверху, с боков, в нас самих, – лишь он даже сейчас мне кажется фантастическим. Я слышал его много раз, путал с собственным голосом, с голосом Орлана – теперь он был сам по себе, свой, а не переданный другому, знакомый в целом и в мелочах, в каждом звуке, в каждом придыхании – знакомый!

Он был чарующе красив, звучен, торжествен… Я говорю чепуху! Этот голос был добр – вот главное в нем.

– Входите, люди и друзья людей! – проговорил Голос. Один Ромеро среди нас так совершенно владел современным международным человеческим языком, как этот Голос, никогда до того не знавший человека. – Я так долго ждал вас – и вы пришли!

Спазм сжал мне горло. Ромеро посмотрел на меня с мольбой, Андре сердито толкнул локтем. Надо было ответить на обращение Голоса, но всех моих сил хватило лишь на то, чтобы пробормотать что-то невразумительное.

– Я рад, что вы здесь, адмирал Эли! – продолжал Голос. – Я счастлив, что вы победили.

Я отчаянно придумывал, что бы сказать торжественного и величественного, но в голову упрямо лезли одни глупости, и я, ужасаясь своей нетактичности, сдавленно выговорил:

– Если ты рад нашей победе, почему не помог нам победить?

Голос ответил с мягким упреком:

– Я помогал, Эли.

У остальных вид был не умнее моего. Общее смущение подействовало на меня успокаивающе. Я исправился:

– Я хотел сказать: ты мог бы открыть двери Станции без кровавых сражений с фантомами.

Упрек в Голосе стал отчетливей:

– Ты забыл о Надсмотрщике, которого вы заперли в каземате. Этот глупец проверял каждую мою команду. Мне пришлось искать пути, недоступные его пониманию.

Я понемногу справлялся с потрясением.

– Ты назвал меня по имени… Очевидно, ты знаешь нас всех?

– Да, знаю. И секретаря адмирала Ромеро, и трех капитанов – Осиму, Петри и Камагина, и доброго Лусина, и тебя, бедная Мери, потерявшая единственного сына, – я пытался спасти его, но не сумел… И тебя я знаю, умный Орлан, я часто навещал тебя, нашептывая свои планы и порождая в тебе мучительные сомнения. И ты, смелый Гиг, встречался со мной, после вашей высадки на Третьей планете мы работали с тобой на одной мозговой волне. И в тебе, храбрый Труб, я не раз говорил твоим же голосом – правда, ты мало прислушивался к своему голосу. И с тобой я беседовал, блистательный Андре, так умело лишивший себя разума, я вместе с твоими друзьями помогал тебе выбраться из трясины безумия. Все вы мои знакомые – с того момента, когда я закрыл вашим кораблям выход из Персея. Но ближе всех мне ты, Эли, твои мозговые излучения раньше других уловили мои приемники, и тебе единственному я открыто являлся в снах.