Люди как боги - Сергей Снегов

А теперь присмотритесь к противникам. Они объявили разрушение своим символом веры, сеятели хаоса и беспорядка – вот кем они себя считают. И это так – они истинно разрушители, сеятели хаоса и беспорядка.

Но чтоб породить всеобщий беспорядок, они организуют у себя строжайший, жестокий, неслыханно жестокий порядок. Они строят города и заводы, оборудуют космические станции, наполняют мировые просторы кораблями, одну за другой осваивают планеты и звездные миры. Подчеркиваю – создают, организуют, упорядочивают! Нет сегодня в Персее больших организаторов и созидателей, чем эти самые разрушители!

Да, конечно, их созидательная работа подготавливает разрушение и уже приводит к разрушению, чудовищная жестокость их иерархического порядка нужна, чтоб сеять всеобъемлющий хаос, инженерное творчество обеспечивает возможность социального злотворения. Все это так – они разрушители, я не собираюсь их обелять.

Но я требую внимания к сложной природе их деятельности, к ее внутренним противоречиям. Мир многоцветен – одной краской вы его не нарисуете. И вот я утверждаю, что вторая сторона противоречия, инженерная космическая работа сегодняшних зловредов, сама по себе, вне ее искусственно злобной цели, полезна, а не зла.

Что плохого, что Станция Метрики будет регулировать структуру пространства, а мощные звездолеты – перебрасывать товары и пассажиров из одного звездного края в другой? Да одно умение владеть тяготением – это же величайшее из достоинств! Как не поставить его на службу живому разуму? Я не буду перечислять технические успехи разрушителей – вам они известны лучше, чем мне. И я утверждаю, что безымянные творцы этих успехов – наши потенциальные друзья. Творческий разум задыхается в Империи разрушителей, там давным-давно созрели силы, стремящиеся вызвать революцию угнетенных против угнетателей, – наш долг помочь этим силам.

Вы спросите, где они? На поверхности их не увидеть: слишком велико угнетение, слишком тяжелы наказания за любую попытку сопротивления. Но разве свирепость угнетения, разве тяжесть кар сами не свидетельствуют о мощи сопротивляющихся? Бывший разрушитель, наш друг Орлан сказал, что один хороший толчок – Империя разрушителей с грохотом развалится. Так давайте, друзья, толкнем хорошенько!

Но вы спрашиваете, где гарантии? Без гарантий вы не верите, что разрушители превратятся в созидателей? Вот они, испрошенные вами гарантии, вглядитесь зорче! Орлан и Гиг, поднимитесь, пусть вас увидят галакты и звездные их друзья! Орлан, ближний сановник Великого разрушителя, один из знатнейших вельмож Империи, умница и стратег, – разве не сам он замыслил переход на нашу сторону? На чью сторону, спрошу я вас? Победителей, грубо сломивших мощь обороны и без поддержки уже обеспечивших себе успех? Нет, на сторону беспомощных пленников, чье будущее было еще так неверно, – перешел на нашу сторону, чтоб разделить нашу судьбу, а не для того, чтобы подсесть к завоеванному пирогу! А Гиг, весельчак Гиг, добряк Гиг, хороший парень Гиг – разве он изменил нарушителям в поисках благ? Он изменил потому, что представился случай уйти от зловредов, он больше не мог с ними!

Вы скажете: Орлан и Гиг не гарантия, что и другие разрушители поступят так же. Равно как и переход на нашу сторону Главного Мозга с Третьей планеты не гарантия, что и остальные пять Главных Мозгов отступятся от своего повелителя. Нет, друзья мои, нет. Здесь гарантия, и к тому же – абсолютная! Абсолютность ее в том, что Орлан и Гиг были первыми разрушителями, которых мы встретили, – и эти первые стали нашими. Мы их не выискивали, не отбирали, наоборот, их выискивал и отбирал сам Великий разрушитель – и, конечно, отыскал самых правоверных, отобрал самых свирепых. А они – наши! А они не правоверны и не свирепы! И не перешли на нашу сторону, это слово неточно, – вырвались к нам, обрели наконец свободу!

Вот она, абсолютная гарантия: вельможи покидают верховного правителя, гвардия его заносит над ним меч! Ибо он – угнетение и унижение, бесправие и ложь. Ибо мы – свобода и взаимное уважение, равноправие и правда! Не ищите других гарантий, сильнее этих не найдете. Я закончил. Решайте.

– Можешь отдохнуть, Эли, – сказал Граций. – Передача завершена, надо дать время галактам поразмыслить над твоей речью.

Я вышел в салон. Меня обступили друзья. Лусин плакал, Труб тоже вытирал крылом слезы. Орлан так волновался, что не сумел ничего сказать, – он лишь проникновенно сиял бледным лицом. Гиг заключил меня в свои костлявые объятия. Ромеро с уважением сказал:

– Вы, оказывается, оратор, любезный адмирал!

Осима энергично выругался:

– Если эти живые боги не выделят нам парочку звездолетов с биологическими орудиями, то они слепые котята. И тогда не произносите больше при мне этого слова – галакт.

Мери взяла меня под руку:

– Эли, я слушала тебя с замиранием сердца! Если эти странные существа и не согласятся с тобою, все равно твоя речь была великолепна, все равно была великолепна, Эли!

Я с досадой отмахнулся.

– Речи хороши, лишь когда порождают хорошие результаты. Откажут нам галакты в поддержке – значит, речь никуда не годилась!

Мы еще поговорили, и я вдруг задремал, привалившись головой к спинке дивана. Мери потом говорила, что я стонал и вздрагивал во сне. Проснулся я оттого, что Мери дернула меня за рукав.

В салон вошли Граций и Тигран. В первый – и в последний – раз я видел галактов взволнованными, без обычной приветливой улыбки.

Граций издали протянул ко мне обе руки. А Тигран почти приплясывал – казалось, он готов был ликующе, не хуже Гига, захохотать и затрястись всем телом.

– Адмирал Эли! – торжественно заговорил Граций. – Наше решение таково. После долгих тысячелетий затворничества галакты снова выходят в межзвездные просторы. Вы, люди, могущественнее нас сегодня – мы с радостью отдаем себя вашему руководству. В ближайшее время у сферы астероидов соберется эскадра звездолетов системы Пламенной – тридцать пять боевых кораблей. Из других звездных систем выйдут другие эскадры, всего четыреста пятьдесят звездолетов. Принимай командование над флотом галактов, адмирал людей!