Люди как боги - Сергей Снегов

Мы полулежали на лугу у речки – четыре человека и десять галактов в ярких одеждах. Чувствовали мы себя превосходно, но я с опаской подумывал, не посетило ли меня новое сновидение – вроде тех, что я видел в Империи разрушителей.

– Ну хорошо, гостеприимные и прекраснодушные хозяева, – сказал Ромеро. – Мы попали в царство невероятного, ставшего повседневностью. Если вы хотели нас поразить, вам это удалось. После того как сам я стал частью иллюзорного пейзажа, не удивлюсь, если в следующую минуту закачаюсь на стебле, как вон тот синий цветок. Здесь чудеса обыденны, как ваш превосходный человеческий язык.

Галакты дружно засмеялись.

– Никаких чудес, люди, – возразил один, сообщивший, что на человеческом языке его зовут Тиграном. – Чудо, то есть отклонение от естественных законов природы, мы считаем проступком, хотя каждый из нас способен творить чудеса. Детям мы, конечно, разрешаем это делать, но галактов детского возраста почти нет. А в том, что мы говорим по-человечески, нет ничего удивительного. Разве мы не расшифровали депеш «Пожирателя пространства» и разве вы не разобрали наших ответов?

Ромеро обвел тростью пейзаж.

– Но эта стереокартина!.. Такое совершенство иллюзии!

– Иллюзии нет. Ты находишься в реальном пространстве.

– В реальном? – переспросил Ромеро, хмурясь. – Я не так наивен. Диаметр вашего звездолета максимум километр. А здесь до горизонта не меньше двадцати пяти, да и за горизонтом равнина, очевидно, не обрывается в бездну…

– За горизонтом – леса, потом море (мы еще поплаваем в нем, люди), потом снова лес и река, опять леса…

– И такой простор в десятки, если не сотни километров вы уместили внутрь шара диаметром в километр? Вы хотите, чтобы я поверил, что это не чудо и не иллюзия?

Галакты опять засмеялись – и так радостно, словно наше неверие осчастливило их.

– И все-таки нет ни чуда, ни иллюзии. По мере того как вы погружались внутрь звездолета, специальные устройства вас уменьшали. К сожалению, мы еще не можем сокращать живые ткани в той же пропорции, что и искусственные. Это было одной из причин, правда не главной, почему нас встревожили элементы искусственности в вашем организме. Мы были бы в отчаянии, если бы вы предстали перед нами изуродованными: одна нога короче другой, один глаз нормальный, другой крохотный.

Ромеро схватился рукой за рот.

– У меня уменьшились искусственные коренные зубы!

– А я – лучше дышу, – объявил Лусин. – Странно.

– Все нормально, – объяснил другой галакт, этого на человеческом языке звали Лентулом. – Твое искусственное легкое было недостаточно эффективным, потому что взяли слишком большую массу для твоей грудной клетки, Лусин. Теперь легкие опали, и у нас ты будешь чувствовать себя лучше, чем раньше.

– Вы сказали, что… гм… возможный перекос в нашем организме не главная причина, почему вас встревожили элементы искусственности, – продолжал Ромеро. – Я хотел бы знать, если не секрет, что же главное.

Прекрасное лицо Тиграна словно потемнело.

– Секретов у галактов нет. Но это рассказ о печальных событиях. Именно вопрос о том, повышать или понижать степень искусственности у живых существ, привел к войне между галактами и разрушителями.

Мы замолчали. Потом заговорила Мери:

– Страна, которую вы вместили в звездолет, поразительно красива! На наших кораблях тоже есть парки и дома, но они крохотные. Люди не могут вмещать большое в малое…

– О, этому мы вас быстро научим! – воскликнул Лентул.

Мери улыбнулась ему.

– Но вот что меня смущает: зачем это вам? Для нас некоторая суровость профессии звездопроходца – это одно из ее достоинств. Наши конструкторы и не собираются обеспечивать экипажу звездолета все земные удобства, земную совершенную защиту от опасностей… У нас это называется романтикой дальних странствий.