Люди как боги - Сергей Снегов

Когда объявляется боевая тревога, полная информация о положении, в спокойное время доступная лишь в командирском зале, передается каждому члену экипажа, и МУМ непрерывно суммирует и обобщает все мнения. В эти часы единым командиром становятся все, и номинальный капитан обладает властью лишь в той мере, в какой выполняет коллективную волю экипажа.

Леонид был мрачен, но спокоен. Осима казался расстроенным. Мы с Ольгой заняли свои места, и Осима объявил:

– Мы шли на скорости в сто десять единиц. Я приказал автоматам затормозить на двадцать процентов. Когда они выполнили программу, оказалось, что скорость не восемьдесят девять, как следовало бы, но девяносто шесть. Вокруг нас само по себе исчезает пространство – примерно на семь световых единиц.

– Сейчас нужно срочно решать, что делать дальше, – сказала Ольга. – Продолжать двигаться в звездную гущу или вырываться назад, как советуют неведомые друзья?

– Или враги, – возразил Леонид. – Я не уверен, что депеша от друзей. Я предлагаю продолжить рейс.

МУМ передала, что экипаж поддерживает Леонида. После долгого путешествия было обидно бежать неизвестно от чего. Даже новая депеша загадочных корреспондентов: «У вас еще есть время спастись! Вы катитесь к гибели!» – не поколебала нас. Я передал наш ответ: «Продолжаю рейс. Объясните, в чем усматриваете опасность?»

– А пока они соберутся с мыслями, давайте сами узнаем, что происходит, – сказала Ольга. – Придется варьировать скорость. Для начала добавим единиц тридцать.

Когда автоматы завершили заданную программу, мы шли на ста двадцати единицах. Дополнительного исчезновения пространства не наблюдалось. Раньше кто-то хотел, чтобы мы летели быстрее, – нынешняя наша скорость этого «кого-то» устраивала.

– Снова сбросим эти тридцать единиц, но по этапам, – скомандовала Ольга.

На перевале через стократную световую скорость появились признаки постороннего воздействия. По мере того как мы тормозили, оно увеличивалось. Собственная скорость звездолета уменьшилась до шестидесяти единиц, суммарная равнялась семидесяти пяти – на пятнадцать дополнительных единиц нас что-то пришпоривало.

Некоторое время мы неслись с этой сложной скоростью: не сбрасывали собственной – нам не добавляли дополнительной. «Разрушители сжимают мир», – вспомнил я сообщение, переданное Спыхальским на Землю. Вот оно, их сжимание мира, думал я. Они вычерпывают собственное звездное пространство, чтоб подтянуть нас на дистанцию гравитационного удара. Они рискуют нарушением космического равновесия своего мирка, лишь бы расправиться с противником.

– Полностью заглушить аннигиляторы хода, – скомандовала Ольга.

Вскоре ни одного альберта не расходовалось на движение.

Но звездолет продолжал лететь со скоростью в двадцать пять световых единиц. Кто-то энергично пожирал разделявшее нас пространство.

Приемники уловили новое сообщение. На этот раз оно было расшифровано с трудом. Появились помехи, одна волна плотности перебивала другую. «Попали конус сжатия… опасность… стяжение до тридцати двух световых… есть еще время… окраина… всей мощностью выброситесь… беспощадные… к сожалению, бессильны… возвращайтесь…»

– Совет их ясен, – задумчиво сказала Ольга. – Они рекомендуют выбираться, пока еще есть время и мощностей хватает.

– И враг, притягивающий нас к себе, забивает их передачи, чтоб до нас не дошли советы друзей, – добавил я.

– Лично я считаю, что надо делать обратное тому, чего добивается враг, – продолжала Ольга. – Я бы все-таки выбралась из скопления. Возвратиться мы всегда сумеем.

Леонид раздраженно сказал:

– Не понимаю: чего ты боишься? В депеше сказано, что предел стяжения пространства – тридцать две световые единицы. Мы же развиваем пять тысяч единиц! Если понадобится, мы прорвемся сквозь их десятикратный заслон, как носорог сквозь парусину.

Леонид, когда с ним спорят, впадает в неистовство. Его черная кожа сереет, глаза становятся белыми, рот хищно раскрывается. И если имеется много возможностей, он выберет ту, что всего ближе к драке. В древности он был бы полководцем воинственного племени. В битве его охватывает вдохновение.

Ольга повернулась ко мне:

– Эли, а волны пространства?

Я понимал, что ее тревожит. Если мы погибнем, то погибнет и наше открытие, так нужное человечеству. Сколько времени пройдет, пока до него доберутся другие? Человечество станет выше на голову, когда воспользуется тем, чем мы у себя уже свободно пользуемся, – имеем ли мы право безрассудно рисковать его благом? Но кто доказал, что риск наш безрассуден?

– Я тоже за продолжение экспедиции.

– Пусть снова решает МУМ, – сказала Ольга.

МУМ объявила, что лишь командир звездолета за возвращение, все остальные члены экипажа требуют продолжения рейса.

– Мне остается подчиниться, – хмуро сказала Ольга.

Мы бурно устремились в центр звездного скопления Хи.