Люди как боги - Сергей Снегов

– Сейчас дам тебе ключ. Я кое-что сделаю – следи за их реакцией.

Я выдвинулся вперед, ударил – не очень сильно – полем и снова отошел. Операцию эту я повторял раза три, потом стал осторожно раздвигать головоглазов. И опять, бросив это занятие, перешел к ударам. Они были смазанные – оплеухи, а не уколы. Раза два я наставлял на головоглазов растопыренные пальцы.

– Хватит! – сказал Андре радостно. – Теперь, кажется, мы расшифруем их речь. Слушайте, это поразительно!

Впоследствии выяснилось, что в деталях расшифровка была неточна, но суть передавала правильно:

«Тот же, убийца первого… Опять тот же… Опять… он раздвигает… Прикажите экранированным… Только они… На планете двое, все погибли… Я слабею. Не хватает гравитации. Отвечаю: они камнепалые, они другие… Экранированных… До вечера не продержусь… Ударю головой… планета больше не нужна…»

Очевидно, где-то неподалеку была их база, и они переговаривались с ней. Надо было ждать нового нападения.

– Помощь к ним придет не раньше ночи, – сказал Леонид. – Значит, надо справиться до темноты.

– Что это за экранированные? – спросил я. – От чего экранированные? От наших полей?

– Гравитация у них слабеет, – сказал Андре. – Что это значит? И почему не обнаружены импульсы их собеседника?

– Собеседник далеко, – возразил я. – Дешифратор не принял его слабых сигналов.

– Планета, – сказал Лусин, – не нужна. Уничтожат?

– Сейчас важнее угроза: «Ударю головой», – ответил Камагин. – Несомненно, это извещение о готовящемся самоубийстве. Надо предотвратить его, но как?

– Лишить этих молодчиков возможности двигать головой, – загремел Аллан. – Отрубить ее мечевым полем – и все!

– Нет, – возразил я. – Тогда они развалятся. Андре прав: что-то важное связано с тем, что слабеет гравитация. Давайте сожмем их полями и перетащим в барокамеру сдавленными.

Лишенные возможности пошевелиться, они вскоре были растащены. И тут один все же ухитрился ударить себя головой. Тем осторожнее мы обращались с последним. Мы несли его к планетолету, на котором прибыла помощь, отдельно сжимая полями туловище и отдельно голову. Он явно ослабевал. Импульсы его становились невнятнее, голова перестала шевелиться и погасла.

– Умер, кажется, – сказал Андре, когда мы помещали головоглаза в барокамеру планетолета. – Дешифратор не улавливает излучений.

Мы усилили давление в камере, запустили бортовой гравитатор. Если головоглазу нравилась большая тяжесть, то он мог пользоваться ею и после смерти. Закрепив голову, чтобы она случайно не упала на тело, мы надежно устроили разрушителя в его временной усыпальнице.

– Поищем жителей планеты, – сказал Леонид. – Может, удастся кого живого найти.

Мы начали облет планеты. Города казались копиями друг друга. Везде был разгром, леса и луга сохли, листва опадала. Зелень на планете была полностью истреблена, как и умные кузнечики с почти человечьими головами.

После часа поисков мы приняли какие-то слабые импульсы и полетели в их сторону. Пеленг привел нас к подземному каналу или трубе, затерянной среди леса. Вход в нее был прикрыт травой и кустарниками. Приборы показывали, что в глубине есть живые. Я пытался проникнуть в отверстие, но оно было узко для меня, и в трубу полез Камагин, вслед отправился такой же щуплый Громан. Вдвоем они вытащили умиравшего шестикрылого. Тот не отвечал на вопросы, не шевелился, дыхание его почти не улавливалось, но мозг еще работал.

– Их там сотни, – сказал Камагин, – но все мертвы.

Шло к вечеру, когда мы убедились, что на планете больше нет живых существ.

– Давайте заберем скульптурные группы, – предложил Леонид.

Автоматы сняли скульптуры с пьедесталов, потом перенесли в планетолет и сами постаменты.

– Садимся! – скомандовал Леонид. – Возвращаемся на звездолет.

Я посмотрел на небо. Электра закатилась, наступили сумерки. Над городом один за другим загорались тысячи светильников – они одни продолжали жить. Было грустно видеть эту великолепную иллюминацию в царстве смерти и хаоса.