Люди как боги - Сергей Снегов

Однажды, когда я кое-как ковылял по аллее парка, Леонид сказал, что хочет со мной поговорить.

– Здесь? Или пойдем ко мне?

– Лучше у тебя, чтоб никто не помешал.

В комнате на стене висел график возвращения: светящаяся линия – наш путь до Земли и ползущая по ней красная точка – звездолет. Красная точка приближалась к концу светящейся линии, одиннадцать месяцев отделяло нас от звездных скоплений Персея, почти пять тысяч светолет. Две трети пройденного пути я лежал без сознания.

– Через месяц – Ора, через три – Земля, – сказал я.

– Да, Ора через месяц, а Земля через три, – отозвался он. – Для меня это не имеет значения.

– К чему такая мировая скорбь?

– Ты понимаешь сам, Эли.

– Да, конечно. Причина в Ольге. Что же ты мне хочешь сказать об Ольге?

У Леонида посерело лицо. Он не принимал моего холодного тона. Но он твердо решил сохранять спокойствие.

– Ты знаешь, как она относится к тебе. Когда ты болел, она забрасывала корабль, дни и ночи сидела у твоей кровати…

– Ну и что же? Какой ты делаешь вывод?

Он бешено впился в меня черными зрачками.

– Почему ты не женишься на ней? Почему, Эли?

– Странно слышать это от тебя, Леонид.

– Нет! – крикнул он. – Если ты бесчувственный… Нельзя над ней так издеваться! Почему ты молчишь?

Я раздумывал, что ответить. Ни он, ни Ольга не поняли бы того, что совершалось во мне. Они нормальны. А я иной. То, чем я теперь жил, не допускало рядом с собой никакой другой страсти. Я не мог разрешить себе отвлечься даже на маленькую любовь, а Ольга заслуживала любви большой, спокойным разумом я это понимал.

Объяснять это Леониду было напрасно.

– Я молчу, потому что ожидал от тебя не вопросов, а просьбы, такой просьбы, после которой мне осталось бы пожать тебе руку и сказать: ты прав, мне нечего возражать.

– Вот как, ты ожидал просьбы? Тогда ответь: какой просьбы?

– Я ожидал, ты скажешь: Эли, Ольга не замечает, что ты равнодушен к ней, вообще ничего плохого в тебе не замечает, ей кажется, что в тебе сконцентрированы все человеческие достоинства. Разумная и проницательная во всем остальном, в этом одном, в понимании тебя, она глубоко ошибается. Но мы с тобой, Эли, знаем – я думал, так ты мне скажешь, – что ты, Эли, человек черствый и недостоин ее, счастья с тобой ей не будет, вряд ли ты вообще можешь создать чье-либо счастье. А вот я, Леонид, не знаю иной радости, как быть всегда с ней – помогать ей, принимать ее помощь… И это также и ее счастье, ибо лишь со мной она осуществит лучшее в себе.

У Леонида так пылали глаза, что на него было трудно смотреть.

– Ты не черствый, Эли, – это, пожалуй, напрасно… Ну, хорошо, допустим, я сказал тебе это… Что бы ты ответил?