Алмазный век - Нил Стивенсон

– Мне впервые выпала честь везти послание Королю-Койоту, – сказала она стоящему впереди гонцу.

– Ну, такое событие ты запомнишь на всю жизнь, – сказал гонец, заносчивый молодой человек с черными волосами и бородкой клинышком.

– Почему мы стоим в очереди? На Ярмарке Шифровальщиков мы просто оставляли книги и продолжали путь.

Несколько гонцов обернулись и осуждающе взглянули на принцессу Нелл. Молодой человек с бородкой еле сдержал смех и сказал:

– Король-Койот – это тебе не писаришка с Ярмарки Шифровальщиков! Погоди, увидишь.

– Но разве он принимает решения не так же, как остальные – по правилам, которые записаны в книгах?

Тут уже расхохотались и остальные гонцы. Тот, что с бородкой, взял явственно высокомерный тон.

– Зачем бы в таком случае был нужен король? Он принимает решение без всяких книг. Король-Койот выстроил могучую думательную машину, Волшебник 0.2, и заключил в нее всю мудрость мира. Когда мы привозим сюда книгу, служки расшифровывают ее и подносят Волшебнику 0.2. Иногда Волшебник часами раздумывает над решением. Советую почтительно и тихо ждать перед лицом великой машины!

– Всенепременно, – ответила Нелл. Самомнение гонца – тоже мне, шишка! – не столько рассердило ее, сколько позабавило.

Очередь потихоньку двигалась. Солнце село, оранжевое сияние погасло, и Нелл увидела, что донжон лучится всеми цветами радуги. Она догадалась, что башня ярко светится, когда Волшебник 0.2 думает, и слабо мерцает все остальное время. Ей хотелось разглядеть, что же происходит внутри, но бесчисленные грани преломляли и рассеивали свет, так что внутренность башни распадалась на мелкие кусочки, и собрать их было все равно, что выудить из памяти подробности забытого сна.

Гонец с бородкой вошел, не забыв на прощанье еще раз наказать Нелл, чтобы вела себя с приличествующей месту почтительностью.

– Следующий! – нараспев объявил служка, и принцесса Нелл вступила в башню.

В притворе сидели за столами пятеро служек. Перед каждым грудой лежали пыльные фолианты и большие катушки бумажной ленты. Нелл привезла с Ярмарки Шифровальщиков тринадцать книг. Служки велели положить их на столы. Все они были не молоды, не стары, а в средних летах, и облачены в белые стихари с шитой золотом монограммой Короля-Койота. У каждого на шее висело по ключу. Они расшифровали ее книги и специальными машинками, встроенными в столы, набили результат на бумажную ленту.

Потом с большой помпой тринадцать бумажных лент свернули и водрузили на серебряный поднос, который держал мальчишка-алтарник. Большие двери распахнулись, служки, мальчик и принцесса Нелл выстроились в процессию, вступили в Покои Волшебника – огромную сводчатую палату – и двинулись по центральному проходу.

Дальний конец зала был… пуст. Большая площадка, за ней – сложные механизмы, впереди – маленький алтарь. Нелл вспомнились сцена, занавес и декорации. Возле сцены стоял верховный жрец – старик в пышных белых ризах.

Когда они приблизились, он вознес Волшебнику хвалу и попросил о помощи. Свет сразу стал ярче, шестеренки закрутились, рычаги заходили. Принцесса Нелл увидела, что вся сводчатая палата – лишь малая часть огромного помещения, занятого механизмом. Бесчисленные сверкающие палочки, каждая чуть больше карандашного стержня, составляли красивую решетку и перескакивали то так, то эдак, под действием вращающихся барабанов с выступами. От трения механизм нагревался, скоро в комнате стало жарко, хотя мощные вентиляторы, каждый с ветряную мельницу, беспрерывно гнали с улицы холодный горный воздух.

Жрец взял с подноса первую катушку и заправил ее конец в щель на алтаре. Тут-то Волшебник 0.2 заработал по-настоящему. Все, что Нелл видела раньше, были еще цветочки. Колеса завертелись быстро-быстро. Комната наполнилась гулом. Сами стержни были крохотными, но чтобы привести в движение миллионы рычажков, требовалась поистине сейсмическая сила. Мощное основание башни сотрясалось от титанического напряжения валов и редукторов.

Сцена вспыхнула огнями: часть из них были встроена в нее саму, часть помещалась внутри механизма. К изумлению принцессы Нелл, посреди пустой сцены начала сгущаться из лучей некая форма. Постепенно она приняла очертания человеческой головы. Механизм грохотал. У головы появилась длинная белая борода. Это был старик, он думал, сильно наморщив лоб. Через мгновение борода рассыпалась стаей белых птиц, голова превратилась в горный утес, над которым эти птицы кружили; из вершины хлынула оранжевая лава, постепенно заполнившая всю сцену, так что остался сплошной куб оранжевого света. Несколько минут одни образы сменялись другими, еще более удивительными, а шестеренки визжали, валы гудели и палочки постукивали. Принцессе Нелл сделалось не по себе. Если бы она не видела в замке Тьюринга, как работают более простые механизмы, то, наверное, со страху бросилась бы бежать.

Наконец образы померкли, сцена опустела, и алтарь выбросил отрезок бумажной ленты, который жрец благоговейно свернул и передал служке. После короткой благодарственной молитвы он запустил в алтарь вторую ленту, и все повторилось с начала. На сей раз образы были другие, хотя не менее впечатляющие.

Так продолжалось и с остальными лентами. Мало-помалу Нелл привыкла к грохоту и вибрации и даже залюбовалась образами. Они были очень красивые – просто не верилось, что их создала машина.

Однако Волшебник, вне всяких сомнений, – машина. Нелл пока не имела случая подробно с ним разобраться, но после всех приключений в землях Короля-Койота почти не сомневалась, что смотрит на очередную машину Тьюринга.

Из города Шифровальщиков, а особенно из книг с правилами, по которым те отвечали на послания, она вынесла убеждение, что при всей своей сложности Ярмарка – всего лишь машина Тьюринга. Она проникла к Королю-Койоту, чтобы узнать, как отвечает на послания сам король. Если по правилам Тьюринга, то все здесь – и королевство, и сама Страна-за-морями – просто непомерно огромная машина Тьюринга, а в подземелье первого замка, обмениваясь записанными на цепи посланиями с загадочным герцогом, Нелл поняла, что машина Тьюринга, сколь угодно сложная, – не человек. У нее нет души. Ей не угнаться за человеком.

Тринадцатая лента ушла в алтарь. Машина завыла, застрекотала, заревела. Над сценой заструились образы, еще более причудливые, чем прежде. Глядя на жреца и служек, Нелл поняла, что и те удивлены: они тоже видели такое впервые. Шли минуты. Образы дробились и рассыпались, это были уже не картинки, а инкарнации чистых математических идей. Наконец сцена погрузилась в полную тьму, лишь изредка нарушаемую резкими цветными вспышками. Волшебник дошел до такого градуса, что все они почувствовали себя запертыми в недрах исполинской машины, которая вот-вот разнесет их на клочки. Юный алтарник опрометью бросился из зала. Через минуту и служки, один за другим, медленно попятились от Волшебника. На середине прохода они развернулись и побежали. Наконец сбежал и самый жрец. Башня сотрясалась так, что казалось, сейчас разверзнется пол; Нелл должна была ухватиться за алтарь, чтобы не упасть. Ее обдавало жаром, как из горнила, стерженьки раскалились докрасна и тускло светились в глубине огромной машины.