Сестрица - Дженнифер Доннелли

А Изабель так крепко стиснула свою чашку с кофе, что та лопнула и горячий напиток расплескался во все стороны. Но девушка этого даже не почувствовала. Она едва могла дышать. Сердце колотилось как бешеное, выбивая «Гу-го, Гу-го» – монотонное, словно похоронный марш.

Изабель не могла поверить, что Тетушка нанесла ей такой удар. Всего миг назад она была полна надежд и веры в то, что старая женщина действительно поможет им найти свое место в мире. Теперь она чувствовала себя зверем, попавшим в ловушку. Зачем Тетушка это сделала? Ведь она, Изабель, никогда не выказывала ни малейшего интереса к Гуго, равно как и он к ней.

– Тетушка, я не могу… Гуго и я, мы же не… мы никогда… – залепетала она, не находя нужных слов.

Тави, которая уже похлопывала мать по запястью, пришла ей на помощь:

– Но Гуго и Изабель терпеть друг друга не могут! Это плохая затея, Тетушка! Мы все-таки в восемнадцатом веке живем, а не в десятом. Она не обязана выходить замуж, если не хочет.

– Девушки, девушки, тише! Конечно, Изабель не обязана выходить за Гуго. И вообще не обязана выходить замуж, – поспешила успокоить их Тетушка. – Но если она откажется, это будет очень неприятно. Видите ли, есть пара обстоятельств, о которых я, похоже, не упомянула. Во-первых, наследство. Он получит его, только будучи женатым. Как мужчина продолжит свой род, если у него нет жены? Да и какая девушка, скажите на милость, откажется от такого парня, особенно если у него есть своя ферма – пятьдесят акров земли? – Она умолкла и впилась глазами в Изабель. У девушки тут же возникло чувство, будто ее против воли тянут куда-то в холодную серую пропасть, а она не имеет сил сопротивляться. – Изабель, конечно, может отказаться, – закончила тетушка. – А еще она может покинуть ферму и отправиться на улицу, искать себе и своим родственницам другое жилье.

Изабель почувствовала, как серые волны смыкаются над ней и тянут ее вниз. Усилием воли она выплыла на поверхность. Надо найти способ избежать обеих крайностей, предложенных Тетушкой.

– Мадам… – заговорила она, обращаясь к матери Гуго. – Я ведь совсем не подхожу вашему сыну, он чересчур хорош для меня.

– Это точно, – согласилась мадам, жуя омлет. – Но, как сказала твоя мать, времена сейчас тяжелые, выбирать не приходится. Ты, конечно, не красотка, но коровам на это плевать, а капусте и подавно без разницы. Зато ты хорошая работница, тут уж ничего не скажешь, а это главное, что нужно для фермы. Да и телом вышла – вон какие бедра, сыновей будешь рожать, как выплевывать, и грудь тоже хороша, значит и молоко будет. Короче, на племя годишься.

Изабель не привыкла слышать, чтобы о ней говорили, как о племенной кобыле, и покрылась пунцовым румянцем.

– Ну вот! Значит, дело слажено, не так ли? – радостно воскликнула Тетушка, накладывая еще омлета на тарелку Изабель. – А теперь ешь, девочка, ешь, – стала она увещевать девушку. – Силы тебе еще понадобятся. Надо готовиться к свадьбе. Думаю, поженим вас в следующую субботу. Через неделю. Недели на подготовку хватит. Как думаешь, Авара?

Но Изабель, которой было наплевать, что думает Авара или кто другой, сидела, уставившись на тарелку с остывшим комковатым омлетом. К горлу подступила тошнота. Она вскочила.

– Простите меня, пожалуйста, – сказала она и бросилась к двери.

– Думаю, ей нужно собраться с мыслями, – со знанием дела сказала Тетушка. – Поплакать на радостях, чтобы никто не видел. Девушки, которые вот-вот пойдут под венец, всегда так волнуются.

Изабель рванула на себя дверь, выскочила во двор, и ее вытошнило прямо в траву.