Сестрица - Дженнифер Доннелли

Дыра, которую кувалда проделала в земле, была глубокой.

Изабель знала это наверняка, ведь тот, кто раньше держал этот молот в руках, заставил ее заглянуть туда. Обеими руками он схватил ее сзади за платье, оторвал от шеи коня и, точно котенка, ткнул носом в яму. Девушка упала на четвереньки.

– Видишь эту кувалду? Видишь, что она натворила? – орал он.

Изабель кивнула, хотя самой кувалды не видела – из ямы торчала только рукоять.

– А если бы здесь был твой череп?!

Он сам, могучий и сильный мужчина, дрожал как осиновый лист. Еще бы – он ведь уже замахнулся изо всех сил, как вдруг девчонка кинулась прямо под молот. В самый последний миг он резко вывернул корпус влево, и удар пришелся не по ней: кувалда ушла в землю.

Изабель встала. Все платье было в красной жиже. Красная жижа текла с лица. Но ей было все равно.

– Не убивайте моего коня, – взмолилась она. – Пожалуйста.

– Теперь это мой конь. Я его купил. Тебе такой ни к чему. Слишком дикий.

– Это мой конь. Он нужен мне.

– Тогда заплати мне за него. Четыре ливра.

Изабель сразу подумала о деньгах, которые лежали в переднике под сиденьем повозки, – искушение броситься за ними со всех ног было велико. Но она не могла взять чужое.

– У меня нет денег, – жалобно ответила она.

– Ну так найди, и побыстрее. До завтрашнего утра. Ворота открываются ровно в семь. Вот и приходи к семи с деньгами, иначе ему не жить.

Изабель кивнула. Сказала, что обязательно вернется. А себе сказала, что придумает, как достать деньги. Они у нее будут. Так или иначе.

– Дайте ему встать, – сказала она, глядя на коня.

Никто не двинулся с места.

– Дайте. Ему. Встать.

Это была уже не просьба, но приказ, и мужчины его услышали. Веревки, которые сдерживали коня, убрали.

Едва почувствовав свободу, конь вскочил. Моргнул, глядя на Изабель, и медленно подошел к ней. Понюхал ее. Фыркнул прямо в лицо. Вскинул гордую голову и тонко заржал.

Изабель хотела засмеяться, но вместо смеха вышел всхлип. Она прижалась щекой к его щеке, грязными пальцами зарылась в нечесаную, спутанную гриву. Нерона продала мать. Девушка думала, что никогда больше не увидит его. И вот он здесь, рядом с ней, но ему грозит гибель, если она не найдет четырех ливров.

– Я вытащу тебя отсюда. Клянусь, – прошептала она коню.

– А теперь уходи. У нас полно работы, – сказал человек с кувалдой.

Изабель кивнула и, потрепав Нерона по шее, вышла со двора живодерни.

Один из тех троих, что боролись с конем, – совсем молодой парень, почти мальчик, – закрыл за ней ворота. И замешкался, глядя ей вслед. Попроси она его в тот миг о чем угодно, он выполнил бы любую ее просьбу. Позови за собой – пошел бы на край света. А если надо, отдал бы жизнь за нее.

Тогда он еще не знал, что образ этой девушки, гордой и величавой, несмотря на грязное платье, останется с ним на всю жизнь. Он взглянул на нож в своей руке и возненавидел его.

За его спиной переговаривались остальные.

– Это вроде одна из девчонок де ла Поме, нет? А говорили, они страшные.

– А что, она красотка, по-твоему? Грязная, как старый башмак. И наглая, как таран.

– Нет, но…

– Жалко мне того, кого она возьмет в мужья.

– Но смелости ей не занимать, это уж точно.

– Это да. Всем бы девчонкам такую силу… да если бы они еще о ней знали!

– Будем надеяться, что такого никогда не случится. Иначе во что превратится наш мир?

– Ха! В сущий ад, вот во что!

– Нет, – прошептал паренек у ворот. – Это был бы рай.