Сердце королевы - Кристина Кашор

Она отбросила покровы и подошла к сундуку Ашен. Опустившись перед ним на колени, положила ладони на темную деревянную крышку, на которой было вырезано множество очаровательных узоров, очень похожих на те, что Ашен любила вышивать. Звезды и солнца, замки и цветы, ключи, снежинки, корабли, рыбки. Маленькой Биттерблу нравилось, что рисунки на вышивках Ашен отчасти совпадали с узорами на ее сундуке.

«Словно кусочки головоломки, подходящие друг другу, – подумала она. – Словно нечто осмысленное. Да что со мною творится?»

Она нашла просторный красный халат, цветом напоминающий ковер и стены спальни, а потом заставила себя – хотя и не сумела бы объяснить зачем – подойти к окну и посмотреть на реку. Однажды она уже вылезала из окна – вместе с Ашен. Быть может, даже из этого самого окна. Тогда у них не было веревки – только связанные простыни. Оказавшись на земле, Ашен убила ножом стражника. Ей пришлось. Он бы ни за что их не пропустил. Ашен подкралась к нему и заколола сзади.

«Мне пришлось убить его», – подумала Биттерблу.

В саду замка, далеко внизу, она увидела По. Он стоял прислонившись к стене и уронив голову в ладони.

Биттерблу снова подошла к постели и опустилась на нее, зарылась лицом в простыни Ашен. Через мгновение она встала, оделась в простое зеленое платье и пристегнула к предплечьям ножи. А потом отправилась искать Хильду.

Хильда сидела в мягком синем кресле в гостиной Биттерблу и орудовала иглой над отрезом ткани цвета луны.

– Вы же должны спать, ваше величество, – сказала она, озабоченно всмотревшись в лицо Биттерблу. – Не получается?

Биттерблу побродила по комнате, водя кончиками пальцев по пустым книжным полкам, не зная, что ищет, но, во всяком случае, не находя пыли.

– Не могу уснуть. Свихнусь, если буду и дальше пытаться.

– Есть хотите? – спросила Хильда. – Нам тут доставили завтрак. Руд лично приходил с тележкой и уверил меня, что вы захотите именно это. Я не решилась его разубеждать. Ему, видно, очень хотелось хоть как-нибудь вас утешить.

Бекон кардинально улучшил положение вещей. Но путаница в мыслях все равно не давала уснуть.

Рядом с покоями Биттерблу проходила винтовая лестница, которую никогда не использовали; она заканчивалась маленькой дверью, охраняемой монсийским воином. Дверь вела на задний двор замка, где раскинулся сад.

Когда Биттерблу выходила сюда в последний раз? Была ли хоть однажды с тех пор, как убрали клетки Лека? Теперь, выйдя из замка, она очутилась лицом к лицу со скульптурой, изображавшей существо, похожее на женщину: у него были женские руки, лицо, тело, но вдобавок когти, клыки, уши и осанка горного льва, вставшего на задние лапы. Биттерблу всмотрелась в глаза женщины, живые и испуганные – а не пустые, как можно было бы ожидать от глаз статуи. Женщина кричала. Напряжение в ее позе, вскинутые руки, выгнутые спина и шея каким-то образом создавали впечатление ужасных физических страданий. Зеленая лоза с золотыми цветами, плотно обвившаяся вокруг ноги, словно приковывала ее к постаменту. «Эта женщина превращается в зверя, – подумала Биттерблу, – и ей очень-очень больно».

Сад, густо заросший деревьями, лозами и цветами, окружали стены высоких кустов. Земля шла под уклон к низкой каменной стене, которая выходила на реку. Возле стены по-прежнему стоял По; опершись на нее локтями, он внимательно смотрел – по крайней мере, так казалось – на длинноногих птиц, которые чистили перья, устроившись на сваях.

Когда Биттерблу приблизилась, он снова уронил голову на ладони. Она все поняла. По никогда не было особенно сложно «читать».

В тот самый день, когда она потеряла мать, ее саму нашел этот человек – двоюродный брат. Нашел в пустом стволе поваленного дерева. Он бежал сквозь лес во весь дух, неся ее на плече, и отыскал для нее безопасное место. Он пытался убить ее отца, чтобы спасти ее, потерпел неудачу и едва не погиб. Именно так он потерял зрение. Пытаясь защитить ее.

– По, – мягко окликнула она, вставая рядом. – Ты же знаешь, что не виноват.

По глубоко вздохнул.

– Ты всегда при оружии? – спросил он тихо.

– Да. Я ношу нож в сапоге.

– А когда спишь?

– Пристегиваю ножи на предплечья.

– А как часто ты бываешь дома и спишь в своей постели?

– Всегда, – ответила она несколько сварливо, – за исключением прошлой ночи. И вообще, это не твое дело.

– Ты не согласишься носить ножи на руках и днем – всегда, как сейчас?

– Хорошо, – сказала она, – но зачем их прятать? Если на меня могут напасть в моем собственном кабинете, почему бы мне не носить меч?

– Верно. Ты должна носить меч. Как у тебя с практикой?

За последние – прикинула Биттерблу в уме – три или четыре года у нее не было ни минуты на то, чтобы взять в руки оружие.

– Плохо.

– Мы с Гиддоном будем тебя тренировать. Если не мы – то кто-нибудь из твоей стражи. И всех подобных визитеров отныне будут обыскивать. Я только что переговорил с Тиэлем; он поглощен тревогой о тебе, сестра, и корит себя за то, что не приказал обыскать Данжола. Твоим воинам удалось поймать двух его сообщников, но ни тот ни другой не смог прояснить, кому Данжол намеревался тебя продать. Третья сообщница, увы, ускользнула. Эта девушка, Биттерблу… Она могла бы значительно усложнить нам жизнь, если бы захотела, и я даже не знаю, как просить тебя остерегаться. Она Одарена… пожалуй, это можно назвать умением прятаться.

– Данжол упомянул, что ее Дар – маскировка.

– Что ж, думаю, тебя бы впечатлило, как она спрятала лодку. Ее было не отличить от огромной плывущей по воде ветки, покрытой листвой. Если я правильно понял, она использовала зеркала, и жаль, что я не смог испытать их эффект на себе. Когда мы подошли ближе и твои воины разглядели лодку, у них глаза на лоб полезли – и они решили, что я, должно быть, гений, потому как двинулся прямиком к ней без всяких колебаний. Я послал их в погоню за остальными, а сам побежал за Одаренной. Говорю тебе, Биттерблу, способности у нее необычайные. Я гнался за ней по берегу реки, чувствовал, что она прямо передо мной и собирается спрятаться. Мы добрались до пристани, она запрыгнула на нее и улеглась, ожидая, что я приму ее за кусок парусины.

– Что? – Биттерблу озадаченно наморщила нос. – В каком смысле?

– Она считала, что прячется от меня, – повторил По, – под видом куска парусины. Я остановился, решив, что нужно притвориться обманутым, но не знал, что делать – она же меня не обманула. Никакой парусины там не было! Тогда я подошел к паре рыбаков на пристани и спросил: не видят ли они поблизости парусины? И если видят, пусть не приглядываются и укажут незаметно.

– Ты спросил такое у незнакомых людей?

– Да. Они решили, я с катушек съехал.

– Еще бы!

– Мне ответили, что там, где она лежала, и вправду свалена куча серо-красной парусины. Воины говорили, Одаренная была одета как раз в эти цвета. Мне пришлось оставить ее там. Ужасно досадно, но я и так уже устроил целое представление; к тому же мне нужно было вернуться и проверить, как ты. Знаешь, от нее даже исходило ощущение парусины – самую капельку. Правда удивительно? Чудеса!