Сердце королевы - Кристина Кашор

– Да, Руд, – сказала она. – Я бы не отказалась от кусочка бекона. Нельзя ли послать за беконом и яичницей с сосисками? Как у вас дела?

– Сегодня в семь часов утра на пути из серебряных доков в королевскую сокровищницу была ограблена повозка с серебром, ваше величество, – сообщил Руд. – Потеряна совсем смешная сумма, но она, видимо, исчезла, пока повозка была в пути, и, конечно же, мы изумлены и обеспокоены.

– Какая необъяснимая загадка, – сухо сказала Биттерблу. Она рассталась с Сапфиром намного раньше семи, но не ожидала, что он отправится воровать, когда Тедди в такой опасности. – А это серебро раньше никогда не крали?

– Простите, ваше величество, не уловил вашу мысль. Что вы имеете в виду?

– Честно признаться, я и сама не знаю.

– Ваше величество! – позвал Дарби, появившись перед ней из ниоткуда. – Наверху ожидает лорд Данжол. Тиэль будет присутствовать при вашей встрече.

Данжол. С предложением руки и возражениями против хартии для города в центральном Монси.

– Бекон, – пробормотала Биттерблу. – Бекон! – повторила она, а потом опасливо двинулась вверх по винтовой лестнице.

Выдавать хартии вольностей таким поселениям, как город Данжола, предложили советники Биттерблу, и король Рор с ними согласился. Во времена правления Лека немало монсийских лордов и дам чинили произвол. Трудно было понять, кто действовал под влиянием Лека, а кто при полной ясности рассудка сообразил, как можно нажиться, если с умом эксплуатировать народ, пока остальному королевству не до того. Но когда король Рор посетил несколько близлежащих поместий, стало очевидно, что тамошние лорды и дамы самовольно наделили себя королевскими полномочиями, изнуряя жителей налогами и законами – неразумными, а зачастую и жестокими.

Так разве не дальновидным решением было подарить каждому исстрадавшемуся городу свободу и самоуправление? Конечно, для того, чтобы претендовать на вольности, требовались энтузиазм и организованность со стороны жителей города – не говоря уже о грамотности, – к тому же лорды и дамы имели право высказывать возражения. Однако они почти никогда не возражали. Видно, мало кому хотелось обращать внимание двора на свои прошлые деяния.

Лорд Данжол оказался человеком лет сорока. У него был широкий, словно растянутый, рот, и одежда сидела на нем странно – слишком широко в плечах, так что шея торчала из воротника, будто из пещеры, и слишком туго на животе. Один глаз у него был серебристый, а другой – бледно-зеленый.

– Горожане утверждают, что во время правления Лека вы своими налогами доводили их до голода. – Биттерблу указала на соответствующие строки в хартии. – И отбирали имущество у тех, кто не мог заплатить. Книги, изделия, которыми они торговали, чернила, бумагу, даже скот. В тексте есть намек на то, что вы имели – и до сих пор имеете – слабость к азартным играм.

– Не понимаю, при чем тут мои личные привычки, – елейно заметил Данжол. Руки его торчали из широких плеч куртки неловко, словно были новыми и он к ним еще не привык. – Поверьте мне, ваше величество, я знаю людей, составивших эту хартию, и тех, кого избрали в городской совет. Они не сумеют поддерживать порядок в городе.

– Быть может, и так, – возразила Биттерблу, – но у них есть право просить испытательный срок, чтобы доказать обратное. Вижу, с тех пор как на престол взошла я, вы снизили налоги, однако восполнили недостачу за счет ссуд городским торговцам. Разве у вас нет ферм и ремесленников? Неужели ваше имение не дает довольно прибыли, чтобы обеспечивать ваши нужды, лорд Данжол?

– Вы заметили, что я Одарен, ваше величество? – спросил Данжол. – Могу разинуть рот шире собственной головы. Хотите посмотреть?

Губы его приоткрылись и начали растягиваться, а челюсти – расходиться в стороны. Глаза и нос съехали к затылку, наружу сначала свесился язык, следом показался надгортанник. Налитая кровью и напряженная плоть вываливалась все дальше, открывая взгляду красную рыхлую зияющую дыру. В конце концов вместо лица у Данжола остались лишь блестящие внутренности, словно он вывернул голову наизнанку.

Биттерблу вжалась в спинку кресла, силясь отстраниться, разинув рот от изумления и ужаса. Стоящий рядом Тиэль нахмурился, донельзя раздраженный. Вдруг одним плавным движением зубы Данжола снова сомкнулись, и лицо съехало на место.

Он улыбнулся и игриво дернул бровями – уж это Биттерблу и вовсе едва вынесла.

– Ваше величество, – с готовностью заявил Данжол, – если вы согласитесь выйти за меня замуж, я отзову все свои возражения против хартии.

– Я слышала, у вас есть обеспеченные родичи, – сказала Биттерблу, стараясь не выдать потрясения. – Ваша семья больше не желает одалживать вам деньги, верно? Быть может, и долговая тюрьма не за горами? Единственная истинная причина ваших возражений против хартии – это то, что вы банкрот. Вам нужен город, из которого можно выжимать огромные налоги. Или, что еще удобнее, богатая жена.

По лицу Данжола пробежала отвратительная судорога. Что-то в этом человеке подсказывало, что он не совсем уравновешен, и Биттерблу захотелось выдворить его из кабинета.

– Ваше величество, – настаивал он тем временем, – мне кажется, вы не рассмотрели мои возражения – и мое предложение – должным образом.

– Вам повезло, что я не стала рассматривать более тщательным образом всю ситуацию, – сказала Биттерблу. – Я могла бы спросить, как именно вы растрачивали деньги этих людей, пока они голодали, или что делали с отобранными у них книгами и скотом.

– Ах это, – снова заулыбался Данжол, – но ведь я знаю, что не станете. Хартия – это гарантия того, что королева старательно обойдет ситуацию вниманием. Тиэль подтвердит.

Тиэль открыл последнюю страницу хартии и сунул перо Биттерблу в руку.

– Просто подпишите, ваше величество, – сказал он, – и вышвырнем этого шута с глаз долой. Зря мы вообще затеяли с ним разговаривать.

– Да, – согласилась Биттерблу, сжав пальцы, но едва замечая перо. – Хартия этого вовсе не гарантирует, – добавила она, обращаясь к Данжолу. – По первому приказу мне предоставят отчет о прошлом любого лорда.

– И сколько же отчетов вы прочли, ваше величество?

Биттерблу еще ни разу ничего подобного не приказывала. Не возникало подходящего случая, к тому же у них ведь политика прогрессивного мышления. Советники никогда ей этого не предлагали.

– Не думаю, что нужно проводить расследование, ваше величество, – встрял Тиэль, – чтобы увидеть, что лорд Данжол не годится к управлению городом. Советую вам подписать.

Данжол улыбнулся ослепительной зубастой улыбкой:

– Так вы, значит, категорически отказываетесь за меня выходить, ваше величество?

Биттерблу хлопнула пером по столу; подпись она так и не поставила.

– Тиэль, выведи это недоразумение из моего кабинета.

– Ваше величество, – начал советник…

И резко замолк – Данжол грохнул его по голове рукоятью возникшего из ниоткуда кинжала. У Тиэля закатились глаза, и он рухнул на пол.