Сердце королевы - Кристина Кашор

Биттерблу не могла вздохнуть; перед глазами заплясали звезды.

Повернувшись спиной к судьям, к залу и балкону, она растерянно побрела к скрытому за помостом столу, где хранились принадлежности для письма и работали писари, чтобы как можно меньше людей увидело ее замешательство. Цепляясь за стол, чтобы не упасть, она потянулась за пером, окунула его в чернила и, промокнув, сделала вид, будто записывает какую-то внезапную крайне важную мысль. Никогда еще Биттерблу не стискивала перо так сильно.

Когда ей показалось, что легкие снова начали впускать воздух, она еле слышно спросила:

– Кто его избил?

– Если вы присядете, ваше величество, – раздался голос лорда Пайпера, – мы зададим этот вопрос обвиняемому.

Биттерблу осторожно обернулась к стоящим судьям:

– Скажите мне сейчас же, кто его избил.

Пайпер, хмыкнув, с удивлением вгляделся ей в лицо:

– На вопрос ее величества ответит обвиняемый.

На несколько мгновений в зале повисло молчание. Она не хотела снова смотреть на Сафа, но не смотреть оказалось невозможно. Его рот походил на кровавую рану, один глаз опух и почти не открывался. Куртка Сафа, такая знакомая и привычная, была разорвана на плече и забрызгана каплями засохшей крови.

– Меня избила монсийская стража, – сказал он и, помедлив, добавил: – Ваше величество. – Потом повторил изумленно: – Ваше величество. – И снова: – Ваше величество.

– Довольно, – строго произнес Пайпер.

– Ее величество. – Саф рухнул на стул и сквозь истеричное хихиканье выдавил: – Как она могла?

– Ее величество тебя не била, – рявкнул Пайпер, – и даже если бы ударила, это был бы непозволительный вопрос. Встань, парень. Прояви уважение!

– Нет, – возразила Биттерблу. – Все до единого, садитесь!

Последовала тягучая пауза, а потом присутствующие, которых в зале набилось несколько сотен, поспешно уселись на места. Она заметила напряженное лицо золотоволосой Брен – та сидела в четырех или пяти рядах позади брата. Их глаза встретились. Брен прожгла ее таким взглядом, словно хотела плюнуть в лицо. Биттерблу вспомнился Тедди, который остался дома, прикованный к койке. Тедди будет так разочарован в ней, когда узнает правду.

Стискивая пальцы, Биттерблу вернулась на свое место и тоже села; потом испуганно подскочила и села снова – но на этот раз уже не на свой меч. «По. Ты меня слышишь? Можешь прийти? О, прошу тебя, приходи скорее!»

Держа разум открытым для По, она перевела внимание на стражников, которых вокруг Сафа был целый отряд.

– Кто из вас, воины, желает объяснить, почему монсийская стража так жестоко обошлась с этим человеком?

Один из стражников встал, щурясь: лицо его так заплыло багровыми синяками, что от глаз остались узкие щелочки.

– Ваше величество, – начал он, – я – капитан этого отряда. Заключенный сопротивлялся аресту так, что один наш воин сейчас в лазарете со сломанной рукой. Иначе мы бы его не тронули.

– Паскуда, – раздался неверящий голос Сафа.

– Нет! – крикнула Биттерблу, вскочив и указав пальцем на стражника, который замахнулся, чтобы снова ударить Сафа. – Мне все равно, как он вас называет, – сказала она воину, хотя прекрасно поняла, кого Саф имел в виду. – Бить заключенных недопустимо, если это не самозащита.

«Ох, По, он не умеет держать язык за зубами. Если ему вздумается сказать правду, не знаю, что я буду делать. Притворяться, что он спятил? Безумие не поможет его освободить». Половина зала снова встала на ноги. Ей захотелось завопить в голос. Она опустилась в кресло:

– Какие доказательства я пропустила? В чьем убийстве он обвиняется?

– Конструктора из восточного города по имени Айвен, ваше величество, – сказал Пайпер.

– Айвен! Это тот, который построил мосты? И украл арбузы? Он мертв?

– Да, ваше величество. Тот самый Айвен.