Петровка, 38. Огарева, 6. Противостояние - Юлиан Семенов

– Ну и прекрасно. Я позвоню ему, а вы его попросите провести наших сотрудников вечером по фабрике, посмотреть – замки, двери, окна. Не возражаете?

– Как же я могу возражать, если сам это предлагаю?

– Ну, спасибо. Очень хорошо. Теперь, может быть, и вторую формальность закончим?

– Пожалуйста.

– Я допрошу вас об инструкции по хранению ценностей и о возможности хищений. Согласны?

– Конечно, о чем разговор! Сейчас посидим вместе, помаракуем, как это могло произойти. Только, ей-богу, не верится мне, честное благородное. Как гром среди ясного неба. Надо же, все одно к одному, одно к одному…

– Значит, так… Вопрос первый. – Костенко снова улыбнулся и пощупал пальцем то место под нижним правым ребром, где снова появилась боль. – Кто из сотрудников фабрики имел доступ к хранилищу готовой продукции?

– Директор. То есть я. Всегда, в любое, как говорится, время дня.

«Ох, не нравится мне этот змей, – думал Пименов, наблюдая за тем, как Костенко записывал его ответ. – Мягко стелет, бес, не пришлось бы спать на нарах от такой подстилки. Он еще вчера смекнул, что и я все вижу, поэтому меня от девочки увел».

– Еще кто?

– Главный инженер.

– Так. Еще?

– Мой заместитель, начальник ОТК и начальник охраны. Вот, собственно, и все.

«Там, в Пригорске, он не подкопается. Там у меня все чисто. А Налбандова надо прятать. Эта сволочь меня под монастырь подведет. Надо будет его выводить – только осторожно – под виновного. Он и есть виновный, его и надо отдавать. Так или иначе, не полный же он осел, уговор был: все берет на себя, я потом его вытащу. Надо будет сразу же, как прилечу, идти к нему в горы. Сразу же. Пусть отвечает за эти камни. Господи святый, а если к ним не только камни, но и весь товар попал?! Если Налбандов держал эти проклятые гранаты вместе с нашими левыми иголками?!»

– Каждый из поименованных вами сотрудников мог входить в хранилище один или же в сопровождении начальника охраны?

– Конечно, один. Зачем же людей унижать недоверием?

– Тоже разумно.

«Карточку Налбандова они могли показывать нам, потому что он чужой паспорт оставил. Говорил же я ему, идиоту, оставь на крайний случай, не трогай документ, береги, пригодится, если надо будет уходить в бега. Но что же этот змей не спрашивает именно про Налбандова? Темнит? Значит, у него есть что-то в запасе для удара?»

– Я слушаю вас, – прервал задумчивое молчание Пименова Костенко. – Вы еще что-то хотите сказать мне?

– У нас построено все на принципе: доверяй, но проверяй, – продолжал Пименов. – Сигналов-то за восемь лет не было. Ни одного ведь не было сигнала, товарищ Костенко. Всегда переходящее знамя держали и по плану, понимаете, всегда впереди.

– Значит, никто, кроме поименованных вами сотрудников, не имел права входить в складское помещение?

– Никто.

– Может быть, вы не замечали каких-нибудь незначительных нарушений правил по хранению продукции? К сожалению, у нас бывает. Занят, к примеру, главный инженер, попросит секретаршу пойти на склад. Такого не было?

– Что вы! Упаси господь! У нас за этим смотрят очень строго!

– А во время промежуточного периода? Когда камень-минерал только поступил в обработку? Цех-то у вас, видимо, большой?

Пименов снисходительно улыбнулся – он точно сыграл эту снисходительную улыбку, подставляясь Костенко:

– Сорок камней-минералов запускаем – сорок принимаем на контроле, товарищ Костенко. Да и потом, рабочий класс у меня замечательный, чудо что за люди. Нет, это я отметаю начисто. Рабочий человек – он и есть рабочий человек.

– Значит, если наши люди установят, что на территорию завода не проникали бандиты, у нас останется полный список возможных расхитителей, не так ли?

– Именно так. Но только я за каждого из моих людей могу подписку дать.

– Вы думаете, что на территорию фабрики залезали злоумышленники?

– Да. Скорее всего.

– Как часто начальник охраны проверяет надежность запоров, окон, дверей? Проверяются ли чердаки, полы?

– Все по инструкции, товарищ Костенко, все по инструкции… Что там проверяют, я уж точно не помню, но то, что положено, обязательно проверяют.

– Вам начальник охраны ни разу ни о чем не сигнализировал? Не просил введения дополнительных постов, улучшения систем надзора?

– Нет. У нас все восемь лет надежно было.

– Значит, вы утверждаете, что, кроме главного инженера, заместителя директора, начальника ОТК и начальника охраны, в складские помещения никто не входил?

– Никто.

«Что ж он про Налбандова-то до сих пор не спрашивает? Карточку ведь приносили не зря на опознание».

– Вы понимаете, что я должен проверить поименованных вами людей?

– Понимаю. Только вы еще одного человека упустили.

– Я перечислил всех, кого вы назвали.

– Нет, товарищ Костенко. Вы забыли меня. Вы обязаны меня первым проверить.

– Да? Ну что ж. Только, надеюсь, этот наш разговор останется между нами?

– Я готов дать подписку о неразглашении.

– А разве есть такая подписка? – спросил Костенко, поднимаясь. – Ладно. Не буду вас больше задерживать. Пожалуйста, еще денька два пострадайте в столице, ладно?

– Без ножа вы меня режете, товарищ Костенко.

– Ну, так не бывает, – ответил Костенко, подписывая пропуск. – Вы в коридоре подождите, когда дадут Пригорск, я вас сразу приглашу, хорошо? Вы дадите указания заместителю или главному инженеру но поводу наших людей.