Петровка, 38. Огарева, 6. Противостояние - Юлиан Семенов

Костенко ощущал, как за последние пятнадцать лет в нем остро развилось особое «качество чувствования». Он порой ощущал себя неким точным индикатором, улавливающим и безошибочно отделяющим ложь от правды. Однажды в клубе милиции выступал с психологическими опытами Вольф Мессинг. Костенко подошел к нему после сеанса, и они долго беседовали. Маленький, с седой шевелюрой, в безупречном костюме, Мессинг, держа свои пальцы в руке Костенко, говорил:

– Каждый человек может развить в себе заложенные с рождения качества телепата, угадывателя, а скорее не угадывателя, а распознавателя, надо только желать, надо поставить перед собой цель…

Первое время, когда Костенко чувствовал во время допроса, что человек ему лжет, и оперативная целесообразность не возбраняла сказать об этом, он тем не менее, опасаясь зря обидеть, молчал, из-за этого еще больше раздражался, как и всякий, кому нагло лгут в глаза. Он ловил себя на том, что, почувствовав фальшь, в корне ломал отношение к человеку, подвергая затем сомнению даже самые правдивые показания.

И сейчас Костенко уловил в словах Пименова – таких, казалось бы, искренних и открытых – неправду, и не простую, связанную с тем, что проглядел что-то или напутал, – многие лгут, чтобы не выглядеть смешными или жалкими, – нет, в словах Пименова была особая ложь, расчетливая и продуманная. И, поняв это, Костенко перестал задавать вопросы, решив, что Пименова надо вызвать для серьезной беседы, тщательно к ней подготовившись, ибо слишком уж многое во всем этом деле закольцовывалось на столь, казалось бы, случайно возникшем фигуранте: Кешалава – Налбандов, Налбандов – Пименов, Пименов – Проскуряков.

– Не буду вам больше мешать, – сказал Костенко, поднимаясь. – До свидания, Ирина Васильевна.

– До свидания, Владислав Николаевич.

– До свидания, – сказал Костенко, полуобернувшись к Пименову, – может статься, что мне понадобится с вами побеседовать по поводу интересующих меня вопросов.

– Пожалуйста, – с готовностью ответил Пименов, – слетаю домой, все на производстве утрясу и могу приехать, если есть необходимость.

– Я думаю, улетать сейчас вам ни к чему.

Ермашева спросила:

– Взять подписку о невыезде?

– Нет, – ответил Костенко, – зачем же… Просто попросить товарища Пименова задержаться на два-три дня. Адрес ваш указан?

– Да, я указал: гостиница «Турист», номер девяносто четвертый, корпус пятый. Но мне бы хоть на пару дней вернуться домой, товарищи. Все-таки я вместо двух дней и так уже неделю здесь. Мне-то в белокаменной приятно, но ведь там фабрика работает, нерешенных вопросов, наверное, тьма.

– А зачем государственные деньги на билеты тратить? – в тон ему ответил Костенко. – Рублей семьдесят набежит, не меньше. Мы-то ведь не оплатим, мы только преступников за казенный счет возим.

Костенко уже взялся за ручку двери, но потом, задержавшись на какой-то миг, обернулся:

– Между прочим, мне бы вас и как квалифицированного эксперта хотелось привлечь. Вы не откажетесь помочь нам?

– Смотря какая экспертиза.

– По камням. У наших экспертов мнения расходятся.

– По камням пожалуйста, но только смотря какие. Бриллиант, изумруд – это я не понимаю, а вот сердолик, гранат, рубин – это наша продукция, в этом я могу помочь.

– Ну, спасибо. Я вам закажу пропуск. Огарева, шесть, второй подъезд.