Танцовщица в луче смерти - Евгения Михайлова

На самом деле Дмитрий страшно не любил неумытых женщин. Может, поэтому до сих пор не женился. Он демонстративно прошел в ванную, долго плескался, чистил зубы, тщательно вытирался, потом покурил на балконе спальни, оглянулся: Варвара и не подумала последовать его примеру. Она лежала в эффектной и соблазнительной позе, так, по крайней мере, ей казалось, и явно ждала продолжения страсти.

– Варя, – спросил он с балкона. – А что у вас с наследством, с имуществом, переписанным на Корнееву?

– Валера этим занимается. Он хочет добиться, чтобы убийство признали умышленным, с целью грабежа, может, говорит, у нее были сообщники... Между прочим, некоторые считают, что вы с Ленькой папу убили, а ее подставили.

– Это понятно, многим так выгодно считать, – зло сказал Дмитрий. – Заодно и нас надеются свалить. Что твой адвокат об этом думает?

– Ну, он по-всякому думает... Спать не дает: думает и думает.

– То есть нас в роли убийц тоже не исключает?

– Ой, я не знаю, Дим. Ну, он старается, чтоб выгодно было семье...

– Тут ты сильно ошибаешься. Он старается, чтоб выгодно было ему.

– Но ему же выгодно то же, что и нам, нет?

– С чего ты взяла? Он пока в этой истории – третий с краю на семейном портрете. А хочет быть главным наверняка.

– И каким таким главным он может у нас стать, по-твоему?

– У вас никаким. Даже ты Елену Васильевну с пьедестала не подвинешь. А вот без вас...

– Не поняла. Что такое он без нас?

– Ты действительно не поняла, что он давно стал самостоятельной фигурой. Ему только осталось сделать правильный ход.

– И что это?

– Ну, не знаю. Голова у него узкая, но хитрая, как у всех адвокатов. Может действительно попереть против меня. Кстати, он насчет нас не догадывается?

– Не знаю.

– Наверняка уже кто-то чего-то шепнул.

– Думаешь? Ты считаешь, он ревнует?

– Не смеши меня. Он выгадывает... Что? Вот в чем вопрос. Между прочим, он эту Вику явно окучивал.

– Да ты что?!

– У кого хочешь спроси.

– Ты считаешь, между ними что-то было?

– Не думаю. Она баба своенравная.

– По себе знаешь?

– Знаю.

– Интересно, почему-то ты никогда об этом не рассказывал? А как вообще мой муж вел себя на папиных мальчишниках? Ну, и вообще: в ваших компаниях с женщинами.

– Честно, особо за ним не приглядывал. Ну, так, иногда... Шлюх он любит.

– Да ты что?!

– Да, по дешевкам он, думаю, ходок. Комплекс неполноценности.

– Значит, ты что-то знаешь? Ну, приведи какой-нибудь пример, – Варвара сидела на кровати, явно расстроенная.

– Я видел, как он клеился к одной пигалице, стриптизерше...

– И что?

– И то, – зло бросил Фролов. – Она его отшила. Его все отшивали, по-моему, такой он, по сути, у тебя козел.

Они смотрели друг на друга уже далеко не ласково. Что-то напряженное и опасное повисло между ними.

– Я к тому, – медленно сказал Дмитрий, – что если он против меня попробует попереть... Ты можешь стать вдовой. Так ему и скажи. И сама присмотри: не работает ли он на два лагеря – где получится. Как бы единственным наследником не оказался.

Варвара оделась, не глядя на любовника, и вышла из дома, так и не подумав умыться. Она почти ненавидела Фролова за то, что он наговорил ей столько гадостей. Она надеялась, что причина – его отвратительный, злобный, завистливый характер. Там действительно существовали какие-то непонятки с отцом. Но и по поводу мужа у нее не было иллюзий. И от него можно ждать чего угодно. Верить нельзя точно ни одному его слову. Адвокат хренов. Стриптизерши... С мамой, что ли, поговорить... Она приехала домой, плотно и вкусно позавтракала, несколько часов крепко поспала, а проснувшись, все вспомнила и подумала: как хорошо, что она любит только себя.