Танцовщица в луче смерти - Евгения Михайлова

Сергей открыл дверь кабинета Марии и застыл на пороге в театральном потрясении. Маша стояла в центре комнаты и докрашивала губы. Светлые обычно ресницы уже были густо накрашены, глаза подведены, волосы уложены блестящей волной.

– Ничего, что я вот так – без стука ввалился в этот будуар Афродиты, извините за выражение?

– Ничего, прощаю. Ну, как? – Маша повертелась вокруг собственной оси в сапогах на высокой шпильке, в короткой черной юбке и ярко-красной водолазке. – Сверху вот это, – она накинула на плечи короткую кожаную куртку с карманами на «молниях» и с пушистым воротником из искусственного меха.

– Я не понял. Как это будет по-русски? То есть вы, мадемуазель, прямо с этого потрепанного корабля отправляетесь на бал? То бишь конкурс «Мисс Вселенная»?

– Почти. Я на работу внеурочную, как на праздник. Но ты не ответил: как я смотрюсь?

– Да у меня нет таких слов, чтобы ответить. Скажу кратко. Охренительно. Как долго должна длиться сия интрига?

– Да не должна длиться. Просто девочкам уже надоело каждый вечер по этому пустому парку шляться. Народ вроде есть, но не праздный. Кто с работы до метро, кто – от машины до работы. Ну, к этим конторам. В кафе посетители есть, конечно, иногда они напиваются. Но не клюют. Получается, той девице, из-за которой наш Артем устроил побоище, просто повезло. Или она лучше наших. Вот я и решила сама попробовать. Сделай вдох-выдох, посмотри на меня, как будто первый раз видишь, и скажи честно: ты бы пристал?

Сергей внимательно и с удовольствием осмотрел Марию от волны белокурых волос до сапог на красивых ногах, сделал шаг к ней, как загипнотизированный... И наткнулся на мгновенный, профессиональный стальной блеск в голубых глазах. Разочарованно остановился.

– Сказать честно? Я бы восхитился, сделал неосторожное движение, как сейчас, а потом побежал бы и разбил себе голову о пивную палатку. Потому что так смотреть может только начальник отдела ГРУ, который меня там, в страшном парке, зачем-то поджидает. Если твои девочки умеют так смотреть, то они всех маньяков уже распугали и ловить тебе нечего.

– Понятно. Ревность, зависть и комплекс неполноценности. Ты понял, что меня недостоин. Но критику по поводу взгляда принимаю. Буду работать над собой. Ну, раз пришел, можешь просмотреть дела по изнасилованиям. Я для тебя их отложила. Кто-то привлекался, но не доказали, или пришел к соглашению с жертвой. Кто-то сидел, на кого-то заведены дела, но не нашли оснований для задержания. То есть все вызывают сомнения. Все они в тот день без алиби или показали, что находились поблизости. Один был с приятелями в кафе, сейчас, кстати, придет для беседы.

– Убийства были? Или подозрения?

– По этим делам – нет. Но кто знает... Убитые заявления не пишут, а нам, по чесноку, не до того, чтобы все бросить и бежать по следу «подснежников». Впрочем, я когда-то пыталась, но начальство не поняло, экспертизу из своей зарплаты оплачивала. Приложить ее только было не к кому... Будем надеяться, что тут особый случай. Есть свидетель, есть ты, надо вызволять невиновного. По делам: имеются худые и толстые, и с усами, и даже с бородой. Покажем фотки единственному свидетелю, только предупреди его, пожалуйста, чтоб сам больше не подрывался. Один раз отделался переломами, а могут и без головы оставить.

– Да, я стараюсь контролировать его души прекрасные порывы. Голову Артема жалко. Она практически гениальная. Знаешь, я как-то работал с экстрасенсом. То есть я ее сначала пас. Чуть не посадил. Причинение вреда здоровью на расстоянии. Но жертва ее простила. Потом я ее в деле увидел. Подумал как раз сегодня, если бы она, к примеру, Артема подтолкнула, он бы вспомнил кое-что... В общем, что-нибудь вспомнил точно.