Танцовщица в луче смерти - Евгения Михайлова

Люба Николаева явилась на работу, когда все уже сидели на своих местах. Она высокомерно всем кивнула и медленно проплыла до своего стола, чтобы сотрудники успели оценить ее шикарный темно-фиолетовый костюм, новое белое кашемировое пальто, сапоги стального цвета на высокой шпильке. И широкое колье из белого золота с крупными аметистами и сапфирами. Все вместе – не так чтобы изысканно, скорее, вообще не изысканно, но улет – точно. Люба проплыла по волне изумления. Вероника развернулась, сняла очки, тщательно их протерла и надела опять. Юля, быстро взглянув на ее лицо, постаралась всех опередить:

– Люба! Ты потрясающе выглядишь! Просто хоть сейчас на подиум.

– По-моему, она именно с него сюда и прилетела, – задумчиво произнес Коля Кузнецов. – С чисто конкретного, реального подиума, а точнее, – из особняка нашего нового заказчика Рената, извиняюсь, Пхудинова.

– Коля, это фамилия? – деловито уточнила Вероника.

– Это корона прошедшей ночи на голове Любы Николаевой, – пропел Коля.

– А, может, это не ваше дело? – спокойно произнесла Люба, устраиваясь за своим столом.

– Ты что, действительно не из дома? – наивно удивилась Юля.

– Из дома она придет завтра, – пояснила Вероника, – сами понимаете, с чем под глазом.

– Завтра я приеду на машине с водителем из загородного особняка, – пояснила Люба. – Вы можете паясничать и сходить с ума от зависти, но у нас все серьезно. Фактически я сейчас обставляю свой дом.

– Люба, – Коля был весь трепет и ожидание, – пусть я сойду с ума от зависти, но ты все-таки добей меня этой деталью. Все настолько серьезно, что в твоей новой сумке то, что мы думаем?

– Да пошел ты, – вполне добродушно отреагировала Люба. – Скоро я пошлю далеко-далеко всю эту контору, работу вообще, придурка своего недоделанного...

– Ты оставишь мужу квартиру? – уточнила Юля.

– Нет, – минуту подумав, сказала Люба. – Отберу. А с какой стати...

– Я в шоке, – заключил Коля. – Мы просто имеем раскрепощенную женщину Востока.

И тут дверь широко распахнулась, и на пороге образовался взъерошенный Василий, Любин муж.

– Ну, все, ты попала, – в исступлении возопил он. – Я видел, как ты из его машины вылезала, как вы лизались... Все. Я в суд пошел.

– Да беги, пока не догнали, – презрительно процедила Люба. – Следить он еще за мной будет, говно прошлогоднее.

В ту же минуту Василий подлетел к ее столу – детали схватки никто толком не рассмотрел. Юля закричала:

– Коля, оттащи его. Ты же мужчина, в конце концов!

– Я? – удивился Коля. – Я, конечно, мужчина, но не каждый мужчина – самоубийца. Позови охранника.

Сцена была безобразной, пока прибежал охранник и потащил Василия к выходу, костюм Любы пришел в непотребный вид, а под глазом...

– Что и требовалось доказать, – констатировала Вероника. – Награда всегда находит своего героя.

– Ничего, – тряслась от бешенства багровая Люба. – Он за все ответит.

– Да, – поддержала ее Юля. – Мы свидетели. Нужно написать заявление в полицию.

– Заявление? – презрительно переспросила Люба. – Да его сегодня вечером просто размажут по стенке.

– Я не поняла, – растерялась Юля. – Кто? Как? Зачем?

– Чего ты не поняла, – окрысилась Люба. – Братки придут и размажут. Чтоб не вонял. Теперь поняла?