Танцовщица в луче смерти - Евгения Михайлова

Сергей ждал звонка от своего помощника Кости, который поехал с утра собирать информацию по поводу платиновой блондинки из особняка мужа клиентки. Он сидел за кухонным столом и бездумно рисовал в блокноте блондинок. Как легко их рисовать на белой бумаге. Овал лица, глаза и двумя линиями волосы. Вот эта – с длинными, эта с короткими... Его важное занятие прервал звонок. Он не сразу узнал голос.

– Добрый день, Сергей Александрович. Это Мария Осипова говорит.

– Кто, простите?

– Заместитель Земцова, отдел по расследованию убийств.

– Извините, я задумался. Я вас, конечно, узнал. Как раз собирался позвонить.

– Вы просили информировать вас о ходе расследования. В общем, после передачи по телевидению – неделю назад она прошла – поступают звонки насчет пропавших девушек. Мы провели несколько опознаний: не те. А вот два дня назад... Приехал мужчина из-под Харькова. Его дочь уехала в Москву несколько лет назад. Снимала квартиру, звонила редко, потом перестала совсем. Он опознал дочь. Вешняк Григорий Петрович.

– Эксперты работали?

– Конечно. Масленников. Генетическая экспертиза, все, что полагается... Опознание было несложным. Мороз... В общем, скоро он приедет для показаний.

– Мне можно присутствовать?

– Я потому и звоню. Через час сможете?

– Где будет разговор, у Онищенко?

– У меня. То есть в кабинете Вячеслава Михайловича. Мы так решили. Я ему звонила. Толя будет присутствовать.

– Хорошо. Спасибо. Я приеду.

Сергей задумчиво отложил в сторону телефон. Круто. Осипова не отстраняет Онищенко, она помогает ему: разрешает присутствовать. Серьезная девушка... Значит, объявился отец этой несчастной... Вряд ли он многое знает о жизни дочери в Москве. Если он вообще хоть что-то знает. Они летят сюда, как бабочки на огонь, теряются в карусели «неместных», пытающихся выстоять, выдержать, победить в этом марафоне за удачей... Для одной он закончился. О том, каково сейчас ее отцу, лучше не думать...

– Слушаю, Костя, – ответил Сергей на телефонный звонок.

– Докладываю, шеф. Виктория Леонидовна Корнеева, тридцать четыре года. Живет на улице Академика Пилюгина, рядом с Воронцовским парком, в четырехкомнатных хоромах. Одна, квартира собственная. Зарегистрирована Корнеева, между тем, в однушке в Гольяново. Жила там с матерью, вроде алкоголичкой... Уточню.

– Откуда квартира четырехкомнатная?

– Бабки во дворе говорят: олигарх подарил.

– Ну, а что такого? Бывает. Чем она занимается?

– В этом я не разобрался пока, извини. Но на работу с утра не ездит.

– Так она ж с нее возвращается утром, как мы знаем. Впрочем, не будем злословить. Возможно, это любовь. Ну, что ж. Спасибо. Адрес сбрось мне эсэмэской. Ну и продолжай выяснять. В том духе: с кем общается, по одному ли адресу на ночь выезжает. Какие, скажем так, интересы... Я на связи.

Сергей посмотрел на заживающий порез на своей руке и вздохнул. Он вспомнил добрые красивые женские пальцы, которые бинтовали его рану, сверкающие платиновые волосы, загадочные карие глаза под белой челкой... Да, нет у них ничего святого, у частных сыщиков. Прав настоящий мент Слава Земцов. Ради гонорара какого-то наверняка придется доставить неприятности вполне симпатичной женщине. А, может, и вообще ее жизненные планы обломать. Хотя, с другой стороны, – если это любовь, то будет им счастье и в шалаше. А шалашей у возлюбленного Виктории Корнеевой наверняка немало. И все они ничего себе. Особенно по сравнению с комнатой, где она прожила часть жизни с матерью-алкоголичкой.

Он прочитал присланное Костей сообщение, подошел к компьютеру, пробил по адресу номер домашнего телефона и набрал его. Ответил довольно низкий, приятный женский голос. Она, конечно. Сергей разъединился. Пока нет повода ни для разговора, ни для встречи. Он набрал номер заказчицы.

– Ну что, – выпалила Елена Васильевна, не ответив на приветствие. – Что ты узнал?

– Вам что-нибудь говорит имя Виктория Корнеева?