Кровавый след - Деон Мейер

Квинн пошел к Масило и сухо, стараясь не выдавать разочарования, сообщил ему, что произошло.

Он сказал, что Осман и Беккер остановились на Трити-стрит, прямо за железнодорожными путями. Группа наблюдения прибыла вовремя и увидела, как Беккер тащит Османа через рельсы. Потом они пролезли через сетчатую ограду — в сетке были заранее прорезаны отверстия. Беккер нес рюкзак и, кажется, еще одну сумку через плечо. В правой руке он сжимал пистолет.

Сотрудники ПРА побежали за ними, но отрыв был слишком велик. Они долго пробирались между заброшенными складами и, наконец, увидели, как впереди, метрах в ста от них, Беккер заталкивает Османа в машину, стоящую у выезда на Стрэнд-стрит. Синий «фольксваген-гольф», старый. Номерные знаки не разглядели — было слишком далеко.

«Гольф» тут же развернулся и понесся в западном направлении. Беккер мог без труда добраться до N1 по Лоуэр-Черч-стрит.

Квинн хладнокровно, как всегда, добавил: судя по всему, Беккер — не дилетант. Он все спланировал заранее и отлично понимал, что за ним и, возможно, за Османом следят. Наверное, он догадался, что машина Османа прослушивается. Он во что бы то ни стало хотел избавиться от слежки и знал, как это сделать.

Милла Страхан вычитывала написанный дядюшкой Тёни отчет о сделках по продаже оружия Ирану, Ливии и Венесуэле. Она подняла голову, заметив, что в комнату входит миссис Киллиан в сопровождении двух мужчин. Одного из них она узнала: Никто-не-Безупречен, Адвокат Масило в пестрых подтяжках. Все трое неотрывно смотрели на нее.

— Милла, — сказала миссис Киллиан.

Ей вдруг показалось, будто стены давят на нее; внутри все сжалось.

— Да? — встревоженно ответила она.

— Они хотят с вами поговорить.

— Пойдемте со мной, пожалуйста, — предложил второй, в черной водолазке.

— Зачем?

— Вам не о чем беспокоиться, — сказала миссис Киллиан.

— Мы хотим всего лишь поговорить, — сказал тип в водолазке.

По настоянию Янины Менц, которая тогда была еще заместителем директора, кабинет для допросов в Президентском разведывательном агентстве нисколько не напоминал мрачные застенки. Три мягких бежевых кресла, привинченные к полу, стояли полукругом, намекая на доверительное общение. Пол от стены до стены закрывало ковровое покрытие — неброской расцветки, без узоров. Микрофон был спрятан за неяркой лампой дневного света на потолке, а камера видеонаблюдения помещена в комнате рядом с односторонним зеркалом — как ее называли, наблюдательной комнате. Объектив был направлен на три кресла.

В одно из них села Милла.

Масило, Менц и Квинн наблюдали за ней через одностороннее зеркало из соседней комнаты.

— Дайте ей выкипеть, — распорядилась Менц. — Пусть посидит час или два, прежде чем вы с ней поговорите. Квинн, посылай группу к ней на квартиру. Заберите все, что может представлять ценность, и пусть прочешут все частым гребнем. И их присутствие должно стать очевидным. Пусть устроят у нее небольшой погром. Тау, ты сообщишь ей плохую новость. А потом отпустишь.

Милла сидела в кресле. Мысли в голове путались, изнутри поднимался страх. В голове на разные голоса повторялось одно и то же: «Они знают, они знают, они знают…» Потом возникли вопросы: «Давно ли они знают? Как они узнали? Что им известно? Чего они от меня хотят и что собираются со мной сделать? Что случилось?» Она все утро лихорадочно читала отчеты о Шабангу и ПАГАД, выискивала причины, почему ПРА заинтересовалось Лукасом. Она увидела лишь призраков, смутные возможности, которые таяли, если рассмотреть их попристальнее. Чем им насолил Лукас?