Кровавый след - Деон Мейер

— Ого, — сказал инспектор Бучинги.

— Сейчас объясню, почему он представляет для нас самый большой интерес. Кастет сейчас сидит в Поллсмуре в ожидании суда. За намеренное нападение и покушение на убийство. Влип он крепко, у нас есть свидетель. Кастету в тюрьме несладко. Сначала его посадили в общую камеру; через полдня его попытались зарезать. Пришлось перевести его в одиночку. После побега Птички-Невелички два крыла «Воронов» борются за власть…

— Погодите, погодите. — Бучинги оторвал встревоженный взгляд от своих записей. — Главарь банды — Птичка-Невеличка?

— Был. Он сбежал.

— Куда?

— По слухам, в Южную Америку. Теперь за корону борются Террорист Бадьес и Мугамат Перкинс. Война идет уже четыре месяца, победителя пока нет, хотя мы не всегда в курсе последних событий…

— А Кастета Снайдерса посадили из-за войны?

— Да. Взяли его за покушение на убийство. Если он останется в Поллсмуре, люди Мугамата Перкинса непременно до него доберутся. Поэтому я считаю, что с ним удастся договориться…

Матт Яуберт задумался. Дани Флинт и банды с Кейп-Флэтс? Что у них общего? Где точка пересечения?

Джонни Октябрь спросил:

— Начальник, как вы до всего докопались?

Яуберт все ему рассказал. Во всех подробностях.

Джерому Аполлису, водителю, было сорок три года. Толстощекий, с пивным животиком, он дрожал от страха. Мрачные, серьезные детективы его пугали. Он то и дело переводил встревоженный взгляд с Бесси Хис на Бучинги, Октября и, наконец, на Яуберта. На нем его взгляд и задержался.

Все перешли в кабинет Невилла Филандера; здесь было слишком тесно и неудобно.

— Не волнуйтесь, — сказала шоферу Бесси Хис. Она выглядела так же суховато-профессионально, как и накануне. И свежо, несмотря на то что было почти шесть часов вечера. — Полицейские хотят спросить вас, что вы помните о двадцать девятом сентября. — Аполлису уже показали нужную запись, правда не останавливая ее в том месте, где была видна рука.

— Я хорошо все помню.

— Расскажите, пожалуйста, — вежливо и негромко попросил его Джонни Октябрь. — Вы очень нам поможете.

Аполлис то и дело облизывал губы; он вскинул руки вверх, словно желая поклясться в том, что не виноват:

— Мистер Флинт уверял, что я ни при чем… Он смотрел запись и сказал, что я не виноват!

— Понимаю, — кивнул Октябрь. — Мы и не говорим, что вы в чем-то виноваты. Просто хотим узнать, что случилось в тот день.

— И где, — вставил Яуберт.

Аполлис испуганно уставился на него.

— Мистер Аполлис… — позвал Октябрь.

Аполлис с трудом оторвался от Яуберта, в поисках утешения посмотрел на заведующую отделом кадров.

— Между Атлантисом и дорогой R27. Сразу после съезда. — Он вытер пот со лба.

— Какого съезда?

— К стрельбищу. Там раньше был указатель, только его давно убрали.

— В каком направлении вы ехали? — спросил Яуберт.

— В сторону моря. К R27… — Он осекся.

— Продолжайте, Джером.

— Впереди показался «мерседес»… Они ехали медленно. Я собирался обогнать. Уже включил поворотник. Вот почему я оказался так близко. Мне пришлось пропускать встречные машины. И вдруг они резко остановились. Непонятно почему… И я въехал им в зад. В багажник. Мы остановились. Я вылез, а они…

— Вы не заметили ничего странного? — спросил Октябрь.

— Нет, сэр, — удивленно ответил водитель.

— Значит, вы вышли…

— И я, и они. Потом на меня пошел тот, кто сидел впереди… Нет, другой, со сломанным носом, тот, что сидел сзади. А другой его остановил. Они стали смотреть, что с машиной. Я им сразу сказал, еще тогда. Говорю, вы взяли и остановились без причины. Тот, что сидел впереди, меня успокоил, мол, они понимают, что я не виноват, все нормально. Но я ответил: нет, мне придется составить рапорт. Тогда он посмотрел на автобус и сказал: нет, автобус-то не пострадал, и они жаловаться не станут, чтобы я, мол, не волновался…

— Где они стояли? Где стоял каждый из вас во время этого разговора? — спросил Бучинги, наклонив голову и быстро-быстро записывая слова шофера.

— Между машиной и автобусом.

— Кто-нибудь из них прикасался к багажнику?

— Не помню, — ответил Аполлис. — Да ведь это было четыре месяца назад!

— Джером, если не можете вспомнить, мы вас ни в чем не виним, — примирительно заметила Бесси Хис.

— По-моему… тот здоровяк со сломанным носом… трогал багажник. Может, стоял, положив на него руку, вот так…

— А потом?

— Они велели мне ехать дальше. Я ответил: нет, мне надо записать их фамилии и телефоны, потому что придется отчитываться перед мистером Флинтом. Тогда он разозлился и сказал…

— Кто «он»? Который из них?

— Тот, кто сидел впереди.

— С какой стороны впереди?

— На пассажирском месте.

— Что же он сказал?

— Велел мне не гнать волну, обещал все уладить, а я чтобы уезжал. Но я сказал: нет, они не понимают, с УВР все не так просто. Тогда он рассердился по-настоящему, стал угрожать разбить мне морду… Велел садиться в свой поганый автобус и уе… извините, мадам, проваливать ко всем чертям. И быстро. Я и уехал… Но сразу же позвонил мистеру Флинту и все ему рассказал. Он ответил: Джером, не волнуйся, если они не хотят подавать жалобу и с автобусом ничего не случилось, ничего страшного, я знаю, что у тебя хороший послужной список. Потом, на следующий день, когда я сдал смену, мистер Флинт подошел ко мне, сказал, что отсмотрел запись и понял, что произошло; мне ничего не грозит, никаких взысканий не будет. Вот и все, мадам, даю честное слово!

— Понимаю, Джером. Вам не о чем волноваться.

— Мадам, но тогда зачем здесь столько полицейских?