Точка обмана - Дэн Браун

Толланд нахмурился:

— Несомненно, ты куда больше меня знаешь об арктическойфауне и поэтому согласишься, что прямо под нами бушует жизнь. Так откуда жестоль скептическое отношение к биолюминесцентному планктону?

— А оттуда, милый мой Майк, что шахта запечатана. Этозамкнутая среда с пресной водой. Никакой океанский планктон туда попасть простоне может!

— Я пробовал воду и почувствовал в ней соль, — настаивалТолланд. — Концентрация очень слаба, но, несомненно, присутствует. Так чтокаким-то образом сюда поступает соленая вода.

— Правильно, — скептически произнесла Нора, — тыпочувствовал соль. Лизнул рукав старой, пропитанной потом куртки и решил, чтовсе результаты сканирования плотности и пятнадцать образцов ледовой субстанцииничего не значат.

Толланд в доказательство протянул мокрую куртку.

— Майк, я не собираюсь лизать твой чертов рукав! — Норазаглянула в полынью. — А можно спросить, с какой стати целые стаи якобысуществующего планктона заплыли в предположительно образовавшуюся щель во льду?

— Может быть, их привлекло тепло? — предположил Толланд. —Многие морские обитатели плывут на тепло. Когда мы вытаскивали метеорит, водасильно нагрелась. И возможно, планктон устремился в теплые слои воды в шахте.

Мэрлинсон одобрительно кивнул:

— Звучит логично и убедительно.

— Логично? Убедительно? — Нора закатила глаза. — Знаете, дляфизика-лауреата и знаменитого на весь мир океанографа вы выглядите довольночудной парочкой. А вам, господа ученые, не приходило в голову, что даже еслиэта трещина и существует — а я уверяю, что на самом деле ее нет, — то все равноникакая океанская вода просто физически не может попасть в шахту?

Она задиристо, с театральным презрением взглянула на своихоппонентов.

— Нора... — начал было Корки.

— Джентльмены! Мы с вами находимся выше уровня моря. И еслибы в леднике появилась щель, то вода начала бы вытекать из шахты, а непоступать в нее. Так уж действует гравитация, господин физик.

Толланд и Мэрлинсон переглянулись.

— Черт! — восхитился Корки. — А я об этом и не подумал.

Нора показала вниз, на полынью:

— Наверное, вы в состоянии заметить, что уровень воды неизменяется?

Толланд чувствовал себя полным идиотом. Нора была абсолютноправа. Если бы во льду образовалась трещина, вода непременно бы вытекала, а нив коем случае не поступала в шахту. Он долго стоял, не произнося ни слова,раздумывая, что делать дальше.

— Хорошо, — наконец вздохнул он, — ты победила. Теория щелине выдержала научной критики. Но мы действительно наблюдали люминесцентноесвечение в воде. Единственный вывод напрашивается сам собой: это вовсе незамкнутая среда. Я понимаю, что твои данные о возрасте льда в значительнойстепени основаны на постулате о его монолитности. Однако...

— На постулате? — Нора, очевидно, входила во вкус спора. —Запомни, Майк, это вовсе не мои данные. НАСА пришло к тем же выводам. Мы всеподтвердили монолитность льда. Трещин в нем нет.

Толланд посмотрел в сторону, туда, где вокруг сектора прессысобралась толпа.

— Что бы там ни было, мне кажется, нам обязательно надопредупредить администратора и...

— Чушь! — буквально прошипела Нора. — Еще раз говорю: льдинамонолитна. Я не собираюсь отказываться от своих данных, полученных путемсерьезных исследований, и верить методу соленого рукава и нелепымгаллюцинациям. — Она почти бегом бросилась к ближайшему складу инструментов иначала собирать необходимое оборудование. — Я возьму контрольную пробу воды идокажу, что в ней нет планктона, характерного для океанской соленой воды, ниживого, ни мертвого!

Все внимательно наблюдали, как Нора стерильной пипеткой,привязанной к шнуру, забирает пробу из полыньи. Несколько капель она выдавила вкрошечный прибор, напоминающий миниатюрный телескоп. Потом приникла к окуляру,предварительно повернув прибор к свету, мчавшемуся с другой стороны купола.Через секунду послышались громкие проклятия.

— Черт возьми! — Нора потрясла прибор и посмотрела снова. —Дело дрянь! Что-то с рефрактометром!

— Соленая вода? — ехидно поинтересовался Мэрлинсон. Норанахмурилась:

— Частично. Прибор показывает трехпроцентный солевойраствор. А это совершенно невозможно, ведь ледник представляет собой кладовуюснега. Чистая пресная вода. Соли здесь быть не должно.

Нора перенесла пробу на ближайший микроскоп и вновь началарассматривать ее. Через пару минут она не то зарычала, не то застонала.

— Что, планктон? — не выдержал Толланд.

— Полиэдра, — коротко ответила Нора. Голос ее звучал теперьровнее. — Один из видов планктона, который гляциологи обычно находят в океанепод ледниками. — Она оторвалась от окуляра и взглянула на Толланда. — Ноорганизмы мертвые. Очевидно, в трехпроцентном растворе долго не протянули.

Все четверо стояли в молчании на краю глубокой водной шахты.

Рейчел пыталась понять, какими могут оказаться последствияэтого парадокса для открытия в целом. По сравнению с тем, что дал им метеорит,проблема не казалась серьезной. И все же, как аналитик информации, Рейчел зналаслучаи, когда из-за совсем незначительных зацепок рушились целые теории.

— Что здесь происходит? — Раздавшийся голос больше всегонапоминал рев медведя.

Все, как по команде, обернулись. К ним приближался массивныйадминистратор НАСА.

— Да вот... кое-какие небольшие вопросы относительно воды вшахте, — пояснил Толланд, — и мы пытаемся разобраться.

Мэрлинсон добавил, почти сияя:

— Данные Норы оказались неверными.

— Ну, давай, давай, кусай! — прошептала Нора. Администраторподошел, настороженно сдвинув брови.

— Так что же с данными?

Толланд неуверенно вздохнул:

— Анализ показывает, что в шахте трехпроцентный солевойраствор. А эго противоречит гляциологическому отчету, утверждающему, чтометеорит находился в девственном, неповрежденном пресноводном леднике. — Оннемного помолчал, словно собираясь с духом, и добавил: — Кроме того, здесь ещеприсутствует и планктон.

Экстром казался почти рассерженным.

— Невозможно! В леднике нет трещин. Это подтвердилосканирование. Метеорит лежал в толще монолитного льда.