Заклятие сатаны. Хроники текучего общества - Умберто Эко

Джованноли – автор (в том числе) «Науки в научной фантастике» (Bompiani, 2001)^[540], одной из самых увлекательных околонаучных книг, где собраны и классифицированы самые распространенные идеи из наиболее популярных научно-фантастических романов (законы робототехники, повадки инопланетян и мутантов, гиперпространство и четвертое измерение, путешествия во времени и временные парадоксы, параллельные вселенные и так далее). Между идеями нет ни малейшего противоречия, кажется, что они части одной системы, по своей однородности и логичности близкой к науке. Что не так уж противоречит истине, ведь все авторы научно-фантастических романов читают друг друга, какие-то темы переходят из книги в книгу, так что постепенно формируется своеобразный канон, существующий параллельно с официальной наукой. Опять же, фантазия сочинителей никогда не вступает в конфликт с научным знанием, наоборот, именно наука становится отправной точкой для самых невероятных решений. Наконец, часть предложенных научной фантастикой идей (начиная с Жюля Верна) была претворена в жизнь и принята наукой.

С той же позиции Джованноли рассматривает детективные романы и приходит к выводу, что методы, используемые сыщиками и философами или учеными, имеют много общего. Идея не нова, но никто прежде не развивал ее в таких масштабах и с таким упорством, и в итоге возникает вопрос (им в душе задается и сам автор), является эта книга пособием по философии детективного жанра или же учебником философии, опирающимся на свойственный детективам ход мысли. Сложно определиться, кому рекомендовать этот труд: тому, кто хочет понять устройство детективного романа, или тому, кого интересует философия. Так что перестрахуюсь и порекомендую обоим.

Очевидно, что не одни писатели-детективщики следили за развитием философии и науки (обратите внимание на фрагмент о связи творчества Дэшила Хэммета с теорией относительности и топологией): многие мыслители пришли бы (возможно) к иным умозаключениям, не читай они детективных романов. Заодно становится ясно, какую пользу извлек поздний Витгенштейн из чтения hard boiled novels^[541].

Не знаю, что было раньше, философия или детектив, ведь даже «Царь Эдип» по своей сути – это расследование преступления, но нет сомнений, что, начиная с gothic novel^[542] и рассказов По, детективный жанр оказывал куда большее влияние на мыслителей академического толка, чем мы можем себе представить. При помощи логических формул, диаграмм и прочих приятных подсказок Джованноли объясняет, что переход от простого рассказа о расследовании к остросюжетному детективу соответствует переходу от Tractatus^[543] Витгенштейна к его же «Философским исследованиям». Дедуктивная парадигма (она предполагает, что мир устроен по определенным законам, а Великая цепь бытия объяснима через четкую взаимосвязь причин и следствий и подчинена некой изначальной гармонии, согласно которой порядок и связь рождающихся в голове детектива идей отражают действующие в реальности порядок и взаимосвязи) уступает место «прагматической», где сыщик не докапывается до причин, а, скорее, генерирует следствия.

Детективный роман о расследовании, несомненно, являет собой упрощенную модель метафизического поиска, поскольку оба отвечают на вопрос «Кто это сделал?» – так на языке философии звучит whodunit ^[544]. Честертон называл детективный рассказ символом высших тайн, а Делёз^[545] полагал, что философский трактат должен походить на детектив. Разве Фома Аквинский, предлагая пять доказательств бытия Бога, действовал не как идущий по Чьему-то следу сыщик? И в жанре hard boiled есть своя внутренняя философия. Вспомните Паскаля и его призыв: ну же, спутаем все карты и посмотрим, что из этого выйдет. Узнаю повадки Филипа Марлоу или Сэма Спейда^[546].

Я бы с радостью рассказал поподробнее о той части, где говорится о возможной взаимосвязи Агаты Кристи и Хайдеггера. Само собой, Джованноли не утверждает, что «Десять негритят» (1939) оказали влияние на «Бытие и время» (1927), хотя мог бы, если учесть его интерес к временным парадоксам; в творчестве английской писательницы он обнаруживает отсылки к идее «бытия-к-смерти», почерпнутой из средневековых источников, и за это я снимаю перед ним шляпу. Еще один совет напоследок: не пропустите страницы, посвященные Хэммету и пространству в форме штопора.