Заклятие сатаны. Хроники текучего общества - Умберто Эко

Возможно, вскоре улягутся споры на национальном, но не на международном уровне. От друзей из разных стран еще приходят письма с вопросом, как же президент Берлускони мог совершить такую историческую оплошность, пошутив, что новый американский президент молодой и красивый и к тому же загорелый^[608].

Многие пытались дать объяснение словам Берлускони. Версии недоброхотов: от скандала (Берлускони хотел оскорбить новоизбранного президента) до формата trash: Берлускони прекрасно понимал, что дает маху, но знал также, что его электорат обожает подобные ляпы. Интерпретации сочувствующих: от нелепо оправдательных (приверженец соляриев, Берлускони хотел сделать Обаме комплимент) до сдержанно-снисходительных (всего лишь невинная шутка, не будем преувеличивать).

Иностранцы недоумевают, почему Берлускони, вместо того чтобы защищаться, заявив, что его неправильно поняли, что он имел в виду совсем другое (в сущности, его обычный метод), настаивал на правомерности своего выражения. Единственный ответ – Берлускони на самом деле верит, что ничего такого не сказал; искренне не понимает, что же в этом плохого.

Он сказал (как он думает), что Обама – темнокожий; разве не так, кто-то отрицает? Берлускони, как ему кажется, подразумевает: Обама – темнокожий, это очевидно, все американские темнокожие писатели обрадовались тому, что темнокожий займет кресло президента. С давних времен темнокожие в Америке повторяют: black is beautiful, темнокожий и загорелый – это одно и то же, поэтому можно сказать, tanned is beautiful^[609]. Не так ли?

Нет. Вы помните, что белые американцы называли «неграми» (negro произносится как «нигро») выходцев из Африки, а когда хотели выразить свое презрение, говорили nigger. Затем афроамериканцы добились, чтобы их называли black; но сегодня термин «ниггер» может употребляться в шутку или для провокации. Вообще-то между собой они так говорят, но если это скажет белый, не исключено, что получит по физиономии. Точно так же как есть геи, которые используют для самоопределения выражения гораздо более сильные, но если так их назовет тот, кто геем не является, как минимум они обижаются.

Значит, сказать, что темнокожий занял президентское кресло, – это обычная констатация, можно произнести это как с удовлетворением, так и с ненавистью, но это может сказать кто угодно. Назвать же темнокожего загорелым – это способ сказать и не сказать, то есть намекнуть на различие, не осмелившись назвать вещи своими именами. Сказать, что Обама «темнокожий», – очевидность; сказать, что он «черный», – намек на цвет его кожи; сказать, что он загорелый, – злобная насмешка.

Уверен, что Берлускони не хотел дипломатического конфликта с США. Но существуют речевые обороты или манера поведения, позволяющие различать людей разного социального происхождения или культурного уровня. Возможно, это снобизм, но в определенных кругах человек, который говорит «манагер», будет воспринят негативно, как и тот, кто говорит «университет Гарварда», не зная, что Гарвард – это не город (а некоторые вообще произносят «Гаруард»). Изысканное общество не примет того, кто пишет «Поминки Финнегана» в родительном падеже (а не «Поминки по Финнегану»)^[610]. Как раньше простонародьем считались те, кто оттопыривал мизинец, поднимая бокал, в ответ на угощение кофе говорил «с меня должок» и вместо того, чтобы сказать «моя жена», говорил «моя супруга».

Иногда речевая характеристика может быть обманчива: я вспоминаю одного человека, известного своей аскетичностью, который после моего выступления на открытии выставки подошел меня поблагодарить и сказал: «Профессор, вы не представляете, какое удовольствие я получил». В аудитории смущенно заулыбались, но этот человек всегда имел дело с людьми добропорядочными, он не знал, что выражение стало использоваться у нас главным образом в смысле плотского наслаждения. Что же касается духа, говорят: «настоящий интеллектуальный восторг». «Разве это не одно и то же?» – спросил бы Берлускони. Нет, обороты речи – это разные способы сказать, казалось бы, одно и то же.

Просто Берлускони не вхож в определенные круги, где знают, что можно назвать этническую принадлежность, но не упоминать о цвете кожи, как знают и то, что рыбу не едят ножом.