Заклятие сатаны. Хроники текучего общества - Умберто Эко

Начинать положено с характеристики героя, и это задача не из легких. Но я попытаюсь: хотя предки Паоло Де Бенедетти^[528], судя по фамилии, были евреями, семья его давным-давно обратилась в христианство, и сам Паоло – истово верующий католик (а также автор книг и составитель сборников на религиозные темы). Это самый иудеоориентированный католик из мне известных, и ему на роду была написана карьера библеиста и профессора иудаики на богословском факультете. Вдобавок он еще и величайший талмудист, и, чтобы не быть голословным, расскажу один случай, коему я был свидетелем еще во времена нашей совместной работы в издательстве Bompiani. Де Бенедетти занимался составлением «Словаря литературных произведений и персонажей»^[529] и заказал французскому, кажется, исследователю статью (или даже несколько статей) о Тейяре де Шардене^[530], где тот среди прочего написал, что фонд имени Шардена возглавляла «Ее Величество Мария Жозе Бельгийская».

Де Бенедетти зачеркнул «Ее Величество» и ограничился «Марией Жозе Бельгийской». Вряд ли в нем заговорил якобинец, скорее это было естественное для составителя энциклопедии здравомыслие. Разъяренный автор статьи, очевидно не чуждый монархических пристрастий, прислал письмо с обвинениями в цензуре и написал следующее: «Королевский сан, месье, la royauté, никто и никогда не вычеркивает». Де Бенедетти ответил ему: «Но ведь принцесса так и не была коронована». Действительно, в тот переходный период от правления Виктора Эммануила III и Умберто II к провозглашению республики было не до «sacre» – церемонии коронации. Формальность есть формальность, литургия есть литургия, и возразить на это нечего. Теперь вы мне скажите, может ли такой персонаж не быть талмудистом до мозга костей.

Даже если наш герой и посвятил свою жизнь священным текстам, он не может обойтись без мирского хобби, и Де Бенедетти выбрал себе занятие поистине каббалистическое. Он балуется (то есть исследует и сам пописывает) лимериками и прочими абсурдными стишками. Его интересуют границы этого явления и продолжатели традиции, дошло до того, что он нашел переводчика и опубликовал в издательстве Bompiani «Old Possum’s Book of Practical Cats»^[531] Элиота. Он давний поклонник легкомысленного гения Фердинандо Инкарриги – кстати, у меня есть его сборник, изданный в 1860 году, и я могу подтвердить, что подписывался тот Ингаррика. Де Бенедетти упоминает об этих разночтениях, но упорствует в своем орфографическом заблуждении, а уж он-то точно знает, что замени одну букву в Торе – и на мир обрушится кара небесная.

Ингаррика был судьей в Салерно и со всей серьезностью, даже не подозревая об их комическом эффекте, сочинял нравоучительные стихотворения в духе Анакреонта, например: