Русалка и миссис Хэнкок - Имоджен Гермес Гауэр

– Три дня назад. Тихо, с утра пораньше…

– Ах, это уже слишком. Законный брак?

– Да.

– Сомневаюсь. Никакого публичного объявления о вступлении в брак не было. Мне бы сразу доложили.

– О, – вмешивается Анжелика, – мы женились по лицензии. Так гораздо быстрее. Вдобавок предавать огласке сугубо частное дело попросту пошло.

– А вы и гордитесь, верно, что ваше сугубо частное дело таково, что о нем неприлично объявлять в церкви? – Эстер снова переводит внимание на брата. – Значит, она тебя заарканила! Ну надо же! Заплатить честные деньги, чтобы ускорить бракосочетание! Полагаю, ты даже ни разу не задался вопросом, сколько еще мужей может оказаться у этой шлюхи.

– Ужели вы намерены терпеть такое? – сурово осведомляется Анжелика у мужа. – Вы позволите ей оскорблять мою честь?

Все женщины пристально смотрят на мистера Хэнкока. На лице Сьюки написан восторг, каковое чувство отражается и на лице Бригитты, наполовину выглядывающем из-за кухонной двери; Эстер и Анжелика являют собой парное воплощение женской ярости. Гнева старшей сестры мистер Хэнкок боялся с самого детства, но вот гнева своей новоиспеченной супруги пока еще на себе не испытывал. Глаза у нее воинственно сверкают, волосы словно бы слегка вздыбились, и даже юбки как будто растопорщились.

Заметив его нерешительность, Эстер продолжает гнуть свою линию, разгорячаясь все сильнее:

– Где ее приданое, а? Какая из нее подруга жизни и помощница, если она не принесла в твой дом ничего, помимо своих долгов? Ты будешь растить ублюдков, которых она тебе родит, на свои только средства? Да как ты…

Ну все, с него хватит.

– Нет, я такого терпеть не намерен, – твердо произносит он. – Миссис Липпард, вы унижаете достоинство моей жены. Это совершенно недопустимо.

– О! Нет, мне это нравится! Я унижаю ее достоинство? – Эстер демонстративно пошатывается, изображая потрясение.

Анжелика хлопает в ладоши и стискивает руки под подбородком.

– И свое тоже роняете, – говорит мистер Хэнкок, подстрекаемый довольным видом своей жены, – когда столь грубо отзываетесь о даме, радушно принявшей вас в своем доме.

На виске миссис Липпард бешено бьется жилка.

– Прекрасно. Если вы отказываетесь выставить вон эту женщину, у меня не остается иного выбора, как забрать отсюда свою дочь.

Все разом ахают.

– Ну полно тебе, Эстер, в этом нет необходимости.

– Пойдем, Сьюки, – велит миссис Липпард, будто бы ничего не слыша, и хватает дочь за руку. – Я забираю тебя домой.

Тихо взвизгнув, Сьюки вырывается и бросается вверх по лестнице. Миссис Липпард поворачивается к мистеру Хэнкоку.

– Она здесь ни минутой дольше не останется. Я не допущу, чтобы моя дочь находилась в столь пагубном окружении.

– Она не хочет уезжать, – говорит Анжелика, но миссис Липпард уже устремляется вслед за дочерью.

Следует частый стук и шарканье шагов; в просветах между балясинами мелькают развевающиеся юбки обеих.

– О боже… – Анжелика шарит по себе в поисках веера, а не найдя такового, обмахивает лицо ладонями. – Честно говоря, я ожидала более спокойной жизни. – Сверху слышится яростная перепалка матери и дочери. – Ну и? – Мистер Хэнкок стоит столбом. – Вы собираетесь как-то это уладить?

– Не мое дело вмешиваться.

– Не ваше дело? Вы мужчина или нет? Одно ваше слово положит конец этому.

Мистер Хэнкок беспомощно смотрит на нее.

– Пускай будет как ей угодно.

– А что насчет вас?

– Ох, не надо! – Он ежится от неловкости. – Конечно же, я не откажусь от Сьюки так запросто, но в подобные минуты взывать к здравому смыслу моей сестры бесполезно. Гораздо лучше сейчас уступить ей, чтобы уже завтра получить девочку обратно.

– Я не считаю такое решение разумным.

По лестнице спускается миссис Липпард вместе с плачущей Сьюки.

– Скажите же что-нибудь, – шипит Анжелика, но ее муж дергает галстук и не произносит ни слова.

– Уразумей одно, Сьюки! – кричит миссис Липпард. – Он отдал предпочтение шлюхе перед своими кровными родственниками. В это трудно поверить, но именно так обстоит дело.

Юная Сьюки выглядит смятой, как батистовый чепец, владелица которого провела целый день на Варфоломеевой ярмарке. Она прикладывает ладони к щекам и скулит:

– Я хочу остаться, дядя! Скажите ей, чтобы она меня не забирала!

Бригитта, не удержавшись, выбегает из кухни и протискивается мимо хозяина к подруге. Девочки обнимаются и хором рыдают, в то время как Эстер Липпард неумолимо тянет дочь за локоть.

– Дядя, дядя, не отдавайте меня! – стенает Сьюки, но на помощь приходит не он, а Анжелика.

– Прекратите! – говорит она властным тоном. – Прекратите сейчас же и выслушайте меня!

Миссис Липпард, задохнувшись от негодования, поворачивается к ней. После напряженной паузы, во время которой слышны лишь судорожные всхлипы Сьюки, Анжелика осведомляется:

– Чего вы хотите?

– Уберечь нравственность своей дочери – чего же еще?

– Ее нравственности здесь ничто не угрожает.

– Я вам не верю. Вдобавок что станут говорить люди?

– Согласна, общественное мнение – вещь чрезвычайно важная. Значит, надо сделать так, чтобы оно сложилось в пользу Сьюки. – Анжелика бросает короткий взгляд на мужа. – Общество склонно закрывать глаза на любого рода недостатки и странности там, где речь идет о деньгах.

– Что вы предлагаете? – резко вопрошает мистер Хэнкок.

– Да, мне тоже интересно знать, – подхватывает миссис Липпард.

– Какая сумма сейчас у вас отложена для нее на будущее? Нет-нет, можете не отвечать. Кроме Сьюки, у вас еще – сколько? – шесть дочерей? Думаю, они уже получили львиную долю того, что в состоянии выделить даже самые любящие родители.

– Ну да, ей достанется меньше, чем досталось старшим сестрам, – признает Эстер Липпард.

Анжелика качает головой:

– А их мужья, вероятно, постепенно истощают ваш капитал, снова и снова обращаясь к вам за денежной помощью…

– Как мы можем отказать, когда у них на попечении наши дочери и внуки? – горестно вздыхает Эстер. – Да уж, молодые люди в наши дни из рук вон плохо распоряжаются финансами.

– И что же в конце концов останется для вашей Сьюки? Будущее самой младшей дочери всегда очень ненадежно, очень уязвимо для прихотей судьбы. Страшно представить, как вы мучаетесь от вины и тревоги.

– Но мой брат всегда обещал ее обеспечить.

– И он свое обещание сдержит. – Анжелика улыбается с безмятежной веселостью. – Я позабочусь об этом, даю вам слово. На самом деле я готова поручиться…