Саломея. Танец для царя Ирода - Валерия Карих

Перед рассветом возле покоев Саломеи раздались шаги. В комнату вошла Иродиада. В руках у нее покачивался светильник из обожженной глины, который отбрасывал на ее застывшее лицо и стены жутковатые тени. Поставив светильник у изголовья, Иродиада присела возле дочери и какое-то время оставалась неподвижной. Очевидно, какая-то неотвязная мысль тревожила и душила ее. Невольно поддавшись ее влиянию, Иродиада встала и, вынув кинжал, стала размышлять, куда лучше нанести удар. Спустя мгновение она, будто опомнившись, с удивлением взглянула на свою руку и с тихим стоном уронила кинжал на ковер.

Саломею разбудил этот стон. Она открыла глаза и увидела мать. Та была похожа больше на мертвеца, чем на живого человека, – так было искажено ее лицо, а взгляд казался безумным.

– Мама? Зачем ты здесь? – в ужасе вскричала Саломея.

Приподнявшись, она вгляделась в лицо матери, судорожно пытаясь отыскать на нем подтверждение страшной догадки. Девушка поняла: мать пришла убить ее.

– Не бойся. Я не причиню тебе вреда, – глухим голосом произнесла Иродиада и умолкла. Пристально вглядываясь в испуганное лицо дочери странным пылающим взором, она присела рядом и, больно сжав руку Саломеи ледяными пальцами, повелительно произнесла: – Проси у Ирода голову Иоанна!

Саломея вздрогнула. Прозвучавшие в ночной темноте слова казались особенно жуткими и немыслимыми. Сердце девушки затрепетало от ужаса, словно мать уже вонзила в нее свой острый кинжал.

– Нет, мама! Нет! О чем ты говоришь?! – вскричала Саломея, в страхе глядя на мать. Крик рвался из груди девушки, так она была ошеломлена. Неожиданно она подумала, что, как мать или безумный Ирод, сейчас сама потеряет рассудок. В ушах у нее загудело. С силой вырвав свою руку из рук матери, как утопающий, хватающийся за соломинку, она судорожно схватила ледяные руки матери и прижала к своей пылающей груди.

– Нет, мама! Я не сделаю этого! Скажи, почему ты так жестока и бесчеловечна? – с мольбой и отчаянием шептала Саломея. Обливаясь слезами, она прижималась горячим лицом к неподвижным рукам матери. Бедной девушке казалось, что она умирает. Она не могла дышать и задыхалась, хватая ртом воздух, будто рыба, выброшенная на берег. Лоб Саломеи пылал, по спине градом катились холодные капли пота. Однако она не отпускала материнских рук, инстинктивно пытаясь их отогреть. Отчего-то ей казалось, что если она отогреет их – мать очнется и станет прежней…

– Его надо убить! – твердо повторила Иродиада и строго поглядела на Саломею, принуждая подчиниться своей воле.

– Нет, мама! Нет! За что ты так его ненавидишь? – исступленно выкрикнула Саломея.

– Он очернил перед народом меня и Ирода! И призывает народ восстать. – Глаза Иродиады расширились от гнева.

– Я слышала его. Это неправда, – слабо возразила Саломея, но в душе согласилась.

– Ты защищаешь врага, как трусливое и ничтожное создание! – резко произнесла Иродиада. Она с яростью вырвала свои руки и вскочила, как ужаленная.

– Если ты не попросишь у тетрарха голову Иоанна, я тебя не прощу. Ты предала меня и должна заслужить прощение. Не сделаешь – я откажусь от тебя. И выгоню из дома как последнюю собаку. Поняла? – гневно спросила Иродиада и направилась к двери. Обернувшись на Саломею, она проговорила:

– Если сделаешь это, я прощу тебя и буду любить, как прежде. – Голос матери изменился – стал задушевным и ласковым. Лицо ее смягчилось. Саломея подняла на мать залитое слезами лицо. Сердце ее болезненно сжалось.