Саломея. Танец для царя Ирода - Валерия Карих

Симон обернулся к Тувии и прошептал:

– Ты слышишь, о чем он говорит? Нам не привлечь его на нашу сторону. Он непримирим и призывает к состраданию. Он выступает против любого террора и насилия.

– Слышу, – тихо подтвердил Тувия, который и сам понял всю бесполезность задуманного, – но я все равно попытаюсь.

Долго длился разговор Иоанна с людьми. Когда он закончил, многие пошли прочь – кто пешком, а кто-то – усевшись на повозки. Оставшиеся же на берегу люди по очереди подходили к сидящему на камне крестителю, присаживались перед ним и рассказывали о своих грехах. Иоанн внимательно выслушивал каждого, потом клал худую руку на голову кающегося человека, шептал молитву и отпускал от себя. Наконец возле него остались только те, кто желал креститься в водах Иордана. Иоанн внимательно оглядел их и остановил взгляд на зелотах.

– Что же вы стоите вдалеке? Я вижу, что вы пришли ко мне не случайно. Расскажите, что привело вас сюда, братья мои? – поинтересовался он, когда юноши подошли к нему. Взгляд крестителя был понимающим и участливым.

– Мы не можем вести разговор при всех, – важно ответил Тувия. – Позволь нам поговорить с тобой, когда народ разойдется.

– Хорошо, – ласково ответил Иоанн и повернулся к толпе: – Братья мои! Войдите же в реку и окунитесь в нее. И да смоются ваши грехи и нечистые помыслы! Господь отпускает вам все грехи ваши! Идите с миром, братья!

Люди послушались и стали входить в воду – одетыми или нагими. Они окунались в быструю холодную воду, вздрагивали от ее прикосновения и выходили на берег. Спустя время народ разошелся.

Иоанн остался сидеть на камне, задумчиво глядя на реку. Зелоты приблизились и присели перед ним, расстелив свои плащи.

– Я знаю, зачем вы пришли ко мне, добрые люди, – обратился Иоанн к юношам, испытующе глядя на них. – Достаточно поглядеть на ваши взволнованные лица и горящие глаза, чтобы понять, что ваши сердца сжигает пламя мести. Скажите мне, верно ли я угадал?

Грустная мягкая улыбка коснулась его губ.

Зелоты растерялись. Неожиданно они почувствовали себя виноватыми перед этим великим и странным человеком. Симон невольно поглядел на спокойные сильные руки крестителя, лежащие на коленях. Неожиданно ему пришла в голову мысль, что если бы сейчас он прижался разгоряченным лбом к этим добрым и прощающим рукам, ему стало бы легче: исчезла бы невыразимая тоска, давно терзавшая его мечущуюся в поисках истины душу. Ему захотелось исповедаться и услышать от крестителя слова прощения и утешения. Сердце юноши гулко забилось, словно птица, желающая вырваться из клетки. «Что со мной происходит?» – в смятении подумал он.

– О чем же вы хотели мне поведать? Что попросить? – ласково спросил Иоанн, как будто угадав напряженное душевное состояние секариев.

– Мы просим тебя помочь нам в борьбе за соблюдение закона и в освобождении народа от тирана! – взволнованно и горячо произнес Тувия. Глаза его загорелись, и он сбивчиво и торопливо стал объяснять Иоанну цели их общества.

– Я вижу, что ваши сердца переполнены ненавистью и мщением. Вы жаждете крови тиранов. И хотите добиться свободы ценой людских страданий. Но кто позволил вам судить людей? Кто, кроме Господа нашего, имеет на это высшее право? Разве вы? Нет, не вы. Чем я могу помочь тебе, секарий, в твоих злодеяниях, которые ты учиняешь, прикрываясь буквой закона? – гневно спросил Иоанн в ответ. Лицо его стало суровым, а взгляд – строгим и укоряющим.

Тувия был поражен. Креститель точь-в-точь повторял слова Симона. Сепфориец осознал, что их высокопарные идеи в глазах Иоанна выглядят жестокими и отвратительными. Иоанн не приемлет их методы борьбы, но при этом не отвергает саму свободу и права иудейского народа. Тувии стало стыдно. То же самое чувствовали и остальные. Все трое смущенно опустили головы, не в силах смотреть на крестителя. Им казалось, что его укоряющий взгляд проникает им в самое сердце.

– Посмотрите же на меня, братья мои! Не смущайтесь и не бегите от правды, – тихо и сочувственно попросил Иоанн. – Осознаете ли вы, что, лишая людей жизни, вы совершаете страшный грех перед самой жизнью и Господом нашим? Покайтесь, добрые люди, и пересмотрите свои способы достижения цели!

– Но зло невозможно победить покаянием и добром! – горячо воскликнул Тувия в ответ. – Да, мы – секарии! И мы желаем свободы всем угнетенным и хотим избавить нашу страну от римской тирании. И я знаю, что к этому нет иного пути, кроме как объявить войну угнетателям и их пособникам. Лишь яростно сопротивляясь тиранам, давая отпор и жестоко наказывая за предательство, мы добьемся победы. Ты призываешь к покаянию… Но разве кается тот, кто совершает еще более ужасный грех? Кто идет на поклон к римскому диктатору Тиберию, порабощает и унижает свой народ. Кто раболепствует перед сильными мира сего, закостенел в тысяче иных пороков: лжи, лени и праздности, трусости и прелюбодеянии. Кто постыдно прикрывается высокими устремлениями якобы на благо народа и строит красивые стадионы и театры, величественные храмы, удобные дороги и города, чтобы возвеличить свое имя в веках и укрепить незаконно захваченную власть, но отнимает и уничтожает самое главное – душу и сердце народа. Кто облагает иудеев непомерной данью и высокими налогами, которые отсылает поработителям…