Саломея. Танец для царя Ирода - Валерия Карих

– Он мертв. Я посылал гонца. Разве тебе не доставили мое донесение? – недоуменно спросил тот.

– Нет. – Ирод сделал вид, что не понимает, о чем идет речь.

– Странно, мой господин. Я накажу гонца за то, что он солгал мне.

– Обязательно накажи. Теперь сам можешь рассказать мне, – с иронией промолвил Ирод. Ему было забавно наблюдать за растерянностью и суетливостью смотрителя.

– Один из узников ямы совершил попытку побега. Чама бросился догонять его и разбился, упав с крыши.

– Назови мне имя этого узника?

– Закария Димитракис.

Лицо Ирода помрачнело:

– Где он сейчас?

– Сидит в своей яме и дожидается суда.

– Хорошо. Проводи меня к нему. Оставь здесь кого-нибудь дожидаться повозку госпожи и ее дочери. Они следуют за мной. Пусть рабы проводят их в амфитеатр и оставят там ненадолго. Прикажи подать им прохладительные напитки и фрукты, какие они пожелают, – приказал Ирод и направился к дверям. Рака отдал распоряжения и поспешил за тетрархом.

Пройдя по коридору, Ирод оказался во внутреннем дворе. Несколько мучительных мгновений он стоял неподалеку от ямы, в которой томился Закария, не решаясь приблизиться и заглянуть внутрь. Наконец Ирод отдал рабу приказ опустить вниз лестницу, а сам отошел в сторону и снова застыл на месте.

Спустя несколько мучительных мгновений на поверхности появился Закария. Какое-то время он стоял, зажмурив глаза и привыкая к яркому свету. За это время Ирод успел разглядеть его и внутренне содрогнулся. Закария выглядел ужасно. Он был изможден и бледен. Его голубые глаза ввалились, борода закрывала лицо, волосы были спутаны и грязны. Наконец Закария открыл глаза и сразу заметил Ирода. Он вздрогнул, его мужественное лицо исказилось. Неожиданно он хрипло произнес:

– Ты приехал убить меня, Ирод? – Отчаяние и негодование в его голосе были так сильны, что тетрарх невольно вздрогнул от стыда. Однако он быстро овладел собой.

– Сначала я буду судить тебя за предательство! – В его голосе сквозили высокомерие и напыщенность. Закария в ответ грустно усмехнулся.

– Вот как? Значит, это я, твой друг, предал тебя? – мягко и укоризненно спросил он.

– Ты защищал врага, который призывал народ подняться против меня. Его призывы дошли до зелотов, и они восстали! К счастью для нас, Господь смилостивился, и разбойники были разгромлены, – напыщенно произнес Ирод и с торжеством посмотрел на Закарию.

– И поэтому ты посадил Иоанна в яму? Чтобы он заживо гнил на раскаленном солнце? – с едким сарказмом спросил тот.

Ироду стало неуютно под прожигающим его насквозь взглядом воина. Он поморщился и невольно отвел глаза.

– Очисти совесть, Ирод! – взволнованно и требовательно произнес Закария. Голос его был преисполнен страстного убеждения, глаза сверкали. – Прошу тебя, правитель, даруй Иоанну свободу! Он страдает за всех людей. Не для себя прошу. Ты знаешь, что этот человек невиновен. Прояви к нему милосердие и сострадание.

В глазах Закарии плескалась последняя надежда на справедливость.

– О каком сострадании ты говоришь? Ты! Который сам предал меня! – яростно вскричал Ирод. Лицо его побагровело. В приступе гнева он судорожно сжал кулак, однако подойти к Закарии не решился.

– Значит, вот как ты обо мне думаешь, друг? – Закария грустно опустил голову. – А знаешь ли ты, что Сигон Элий Руф, которого ты назначил вместо меня, был тесно связан с заговорщиками? Я собрал достаточно доказательств, чтобы предать его суду. Но, к сожалению, не успел рассказать об этом.

Он серьезно и испытующе взглянул на Ирода.

– Ты лжешь и изворачиваешься, чтобы обелить себя и оговорить честного человека, – твердо произнес Ирод. Гримаса отвращения и брезгливости исказила его лицо. Заметив ее, Закария побледнел.

– Почему ты не веришь мне? – в отчаянии вскрикнул он и добавил: – Я говорю тебе правду! Ради прежней дружбы поверь: рядом с тобой предатель.

– Ложь! – негодующе вскричал Ирод.

– О, проклятье! – Закария побледнел еще больше. Он был ошеломлен и застыл, устремив глаза на Ирода. Недоверие человека, которому он служил верой и правдой, сразило его. Какое-то время воин стоял неподвижно, с трепещущим сердцем и раздумывал, какие еще подобрать слова, чтобы тетрарх поверил ему. Однако не нашел их.

– Сегодня ты будешь казнен, – произнес Ирод и, обернувшись к Раке, приказал все подготовить.

Закария вздрогнул. Подняв голову, он испытующе вгляделся в отстраненное лицо Ирода, потом – в безбрежную синюю даль и прерывисто заговорил, обращаясь к небесам:

– Великий Господь, пусть так! Значит, это не им, а Тобой суждено мне…

Воин умолк, потом, презрительно глядя на Ирода, добавил:

– Ты, конечно, забыл, как я закрывал тебя своим телом от тучи стрел и ударов меча на войне?

Голос Закарии окреп. Он обвинял и обличал, взывая к совести и памяти тетрарха.

– Ты отнимешь мою жизнь, но, вспоминая меня, будешь корчиться от стыда и мук совести. Ты оклеветал меня, обвинив в предательстве. Все сказанное тобой – ложь. И ты не сможешь отнять мою честь. Смерти я не боюсь! Скоро ты сам предстанешь перед судом Господа и будешь наказан, – гневно произнес Закария и замолчал.

Ирод отвернулся и задумался. Гнев его утих. В глубине души он сознавал: слова Закарии справедливы и искренни. Его невольно тянуло подойти к нему, забыть про свои обиды и по-братски обнять верного товарища. Ирод даже задумался о том, какие слова о собственном великодушии он произнесет. Но малодушные сомнения вновь налетели на него и с новой силой терзали его трусливое сердце. Тетрарх вздохнул и опустил голову. Невольно он вслушался в слова Закарии:

– Ты строишь города и дороги, возводишь театры, цирки и новые храмы. Но скажи, зачем Господу твои храмы и жертвы, если ты неискренен? Ты произносишь молитву, обращаясь к Господу, и одновременно готов пытать и казнить своих соплеменников, восставших против римских поработителей. Для народа ты стал олицетворением тирании Рима над миром. Наш Господь хочет увидеть в тебе искренность. Чистая молитва, обращенная к нему со смирением и сокрушением, приятнее Ему, чем твои жертвенные волы и мулы, дворцы, театры и цирки. Ты приносишь Ему и людям дары не от чистоты сердца, а от тщеславия и кичливости, которые властвуют твоим сердцем. Знай же, правитель, что всегда будут мерзки Господу твои жертвы, предлагаемые без сердечной теплоты и любви, с надменностью и высокомерием. Ибо сказал Он: «Жертвы ваши неприятны Мне»^[23].

Ирод задохнулся от гнева.

– Довольно! – возмущенно выкрикнул он и повернулся к Раке. – Немедленно опусти его в яму!

Рака сделал стражникам знак, и те подтолкнули воина к яме. Закария распрямил плечи и, не оглядываясь на тетрарха, подошел к ее краю.