Саломея. Танец для царя Ирода - Валерия Карих

Ирод не ответил.

Вскоре воцарившееся между ними молчание было прервано. На лестнице послышался шум, затем показался блестящий лысый череп смотрителя. Самаритянин ловко, как обезьяна, выбрался на террасу. Следом появились два стражника, которые помогали Иоанну. Поднявшись, стражники подвели узника к тетрарху, встав у него за спиной.

Ирод приказал смотрителю и стражникам удалиться. Потом обратился к узнику:

– Расскажи, кто ты? Откуда пришел?

– Имя мое – Иоанн. А живу я в Иорданской долине, – ответил бродяга. Взгляд его черных глаз был грустным и доверчивым.

– Зачем ты ходишь по окрестностям моих городов и произносишь крамольные речи? Разве ты не знаешь, что подстрекательство к бунту преследуется по Закону об оскорблении величия?

– Но люди имеют право слышать истину.

– Почему ты считаешь, что только ты знаешь истину? – спросил тетрарх. Брови его сошлись на переносице, кулак дернулся на подлокотнике кресла.

– Я не претендую на то, что знаю всякую истину. Но о той, о которой мы говорим, рассказать могу, – оживился узник.

– Говори. Но помни: ты должен взвешивать каждое слово, если желаешь спастись! – сделав ударение на последнем слове, произнес тетрарх.

– Видишь ли, Ирод Антипа, спасение в том виде, о котором ты говоришь, для меня не является спасением! – невесело усмехнулся узник. – Конечно, каждому хочется прожить как можно дольше. Но смерть не слушает наших доводов, у нее существует свой отсчет времени. Когда ты говоришь ей: «Хочу умереть!», она отвечает: «Рано!» Когда же ты бежишь от смерти и с ужасом восклицаешь, что рано, она считает, что уже пора. Вот почему всякое стремление убежать от нее столь же бесцельно, как поединок с естественным ходом природных событий, таких, например, как смена дня и ночи.

– Вижу, что, в одиночестве скитаясь по пустыне в поисках смысла, ты хорошо познал суть вещей. Но если все так, как ты говоришь, и смерть неизбежна, зачем тогда ты призываешь людей к покаянию? – с любопытством спросил Ирод Антипа.

Глаза Иоанна блеснули внутренним светом.

– На этот вопрос есть очень простой ответ. В твоих городах, наполненных наслаждением, чревоугодием, пресыщением и грехом, каждое утро в сторону кладбища направляются погребальные повозки с усопшими. Какая по счету повозка будет твоей, Ирод Антипа, тетрарх? Она ведь может оказаться следующей. Представь себе, что уже завтра ты будешь похоронен. Как ты проведешь свои последние часы на земле? Растратишь их в бессмысленной погоне за очередным подтверждением собственного величия? Или бросишься к своей казне и станешь дрожащими жадными руками пересчитывать злато и серебро?

Узник перевел дух и вопросительно посмотрел на тетрарха. Тот пожал плечами и взмахнул рукой, чтобы Иоанн продолжал.

– Меня радует то внимание, которое ты оказываешь мне. Спасибо тебе! – мягко и ласково произнес Иоанн и доверчиво улыбнулся. Взгляд его черных глаз показался тетрарху таким искренним и добрым, что его мгновенно охватил стыд. Ирод опустил голову и сидел так, пока узник говорил.

– Для тебя и меня, которых смерть уже завтра прогонит через свои врата, – для нас каждый шаг и каждая минута должны стать очистительным горнилом. Ибо мы подходим к той святой, неведомой и новой земле, откуда никто из нас уже не вернется. Поэтому, раз терновый куст горит огнем, но куст не сгорает^[18], в этом горниле чистого неугасимого огня я хочу предложить тебе путь к спасению.

Голос пророка возвысился, стал торжественным и проникновенным.

– Ничто нечистое не войдет в этот Божественный пламень. Лишь чистое, святое и безгрешное принимает он в себя. Когда мы со страхом и трепетом покидаем этот мир пред вратами смерти, то сгибаемся под тяжестью наших грехов и уходим в Святую землю, которая создана Богом – источником нашей жизни. Как же человек должен вести себя перед тем, как предстать перед очами Господа? Нужно стараться очиститься и возродиться, надеть на себя чистые и новые одежды, благословить всех и покаяться. Когда великий Моисей пришел к Богу на высокую гору Хорив, он слышал, что Господь сказал ему: «Не подходи сюда; сними обувь с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая»^[19]. Скажи, в какие грехи одел ты душу свою? Не теряй ни минуты, скинь поскорей с души грязные одежды и обувь, чтобы твоя душа не испепелилась в страшном пламени вечно горящей купины! Все дни нашего пребывания на земле есть дни предсмертные. Надо спешить! У смерти свой отсчет, помни об этом! После нее у тебя не будет ни надежды, ни покаяния, ни оправдания. Покайся! Ибо покаяние – духовная купальня, пройдя через которую ты очистишься. Ты унизишь себя до праха земного – и будешь возвышен до небес, – громко произнес Иоанн. Глаза его загорелись неукротимым пламенем.

Он поднялся и встал перед тетрархом во весь рост. Солнце обтекало его худую фигуру. Ироду Антипе показалось, что над головой пророка светится солнечный нимб.

– Ты думаешь, я грешен. Но я возвожу для людей красивые храмы и дворцы, театры и спортивные арены. Народы Галилеи живут в мире и согласии. Одним иудеям больше всех надо. Они строят против меня козни. Ты тоже иудей. И поэтому обвиняешь меня. Это несправедливо. – Голос тетрарха звучал обиженно, как у маленького ребенка.

Иоанн сочувственно покачал головой:

– Ты создаешь материальные предметы, я же говорю о нематериальных вещах. Еще скажу, что для Господа не имеет значения принадлежность к тому или иному народу, будь то греки, римляне, парфяне, арамейцы или иудеи. Мессия уже здесь, среди нас! Он ходит в светлых одеждах. Он есть сын Господа. И сам Господь. Его истина открыта каждому, кто хочет ее найти. Господь любит всех. Он пришел ко всем людям, ко всем народам.

– Почему ты думаешь, что я не люблю людей? – вскричал Ирод Антипа и вскочил с места. – Говорю тебе, я, Ирод Антипа, правитель Галилеи, делаю на благо страны все, и даже больше, чем разрешает закон!

Он вздохнул и почти упал в подушки.

– Ты не любишь людей, Ирод Антипа! Иначе все эти несчастные, по твоему приказу томящиеся в Махэрузе, были бы немедленно отпущены на свободу. Но ты не сделаешь этого, потому что боишься их. Ты боишься за себя. И думаешь, что, если ты освободишь этих людей, они поднимут против тебя восстание и будут вредить твоей власти. Тогда трон под тобой пошатнется, и власть у тебя отнимут. Разве я не прав? – Голос Иоанна звенел, как натянутая тетива.

– Замолчи! Твои слова – сплошная гнусная крамола. Ты лжешь про меня!

– Говорю тебе, Ирод Антипа! Ты не хочешь слышать правду и видеть истину. Когда кается правитель, народ тоже начинает каяться, и на землю, омытую и очищенную покаянием, нисходит Божье благословение. Если же в правителе прорастает гордыня и безнравственность, то и в народе царят раздоры. Финал таких вождей – безумие и самоубийство, а их народам грозит смятение, обнищание, упадок и рабство.