Саломея. Танец для царя Ирода - Валерия Карих

В зале не умолкал веселый гул, похожий на гудение пчелиного роя. Гости, одетые богато и вычурно, живо обсуждали события в военных лагерях, острили и рассказывали забавные истории из походной жизни. Опьяненные вкусной едой и винами многолетней выдержки, римляне вспоминали славные победы Августа и Тиберия в войне против Германии, Паннонии, Трансальпийской Галлии и Парфии. Зашла речь и о том, как под натиском армии Тиберия парфяне были вынуждены вернуть императору Августу самые ценные государственные реликвии – римских орлов, символизирующих великую империю, которая в своей захватнической политике преследовала две главные цели – наживу и безопасность. Каждая победа позволяла римлянам контролировать захваченные территории и уничтожать потенциальных врагов, не подпуская их близко к границам Рима. Точно так же ведут себя парящие над землей горделивые орлы.

Хмельные патриции без устали поднимали доверху наполненные кубки, прославляя могущество Тиберия и восхищаясь его успехами. Поддавшись всеобщему настроению, Ирод осушал кубок за кубком.

После очередной перемены блюд Тиберий, будто вспомнив о чем-то, стал осматривать жующих патрициев и наместников. Когда его взгляд наткнулся на Ирода, он поманил его к себе.

– Присядь рядом, – предложил он тетрарху, когда тот приблизился.

Подобное приглашение в глазах местных вельмож означало почет и особое расположение. Ирод торжествующе оглядел вытянувшиеся от зависти лица римлян, сделал успокаивающий жест встревоженному Закарии и с видом победителя уселся возле Тиберия.

– Послушай, Ирод! Ты сидишь на пиру, ешь мой хлеб и пьешь мое вино. Скажи мне, а как ты, иудей, относишься к нашим победам над миром? – довольно беззаботным тоном спросил Тиберий, хитро и хищно прищурившись. Весь его вид говорил, что в вопросе есть скрытый подвох.

– Отвечу прямо, Тиберий. Мне, твоему верному вассалу, надо прежде думать о том, как извлечь выгоду из этого положения. Я не дурак, чтобы не понимать, что находиться под могущественным крылом великой империи – лучший способ спастись от набегов германцев, галийцев и парфян. Лучше я буду возводить в своих провинциях новые города и дороги, удобные порты, пока покровительство Рима и воцарившаяся стабильность позволяют мне это делать.

– Клянусь Юпитером, ты говоришь как настоящий правитель! – одобрительно произнес Тиберий и похлопал Ирода по плечу. – Выпей же со мной еще вина за процветание империи!

И он сделал рабу в синей тунике знак налить еще вина.

Закария Димитракис остался сидеть на другом конце стола. Многозначительно поглядывая со своего места на Ирода, он не вступал в пьяные разговоры окружающих. После смерти Кастула и недружелюбной встречи их стражниками принцепса в зале приемов Закария ни на секунду не терял бдительности, видя в каждом затаившегося врага.

Продолжая беседовать с Тиберием о политике, Ирод невольно прислушивался к шутливому разговору соседей за столом. За их спинами непрерывно сновали рабы с полотенцами и розовой водой. Они обмывали пирующим испачканные руки и вытирали их. Другие рабы меняли кушанья, поднося на огромных серебряных подносах закуски, дичь и рыбу. Всего смен блюд во время пира предлагалось семь. Каждое из них могло считаться настоящим кулинарным шедевром. Больше всего Ироду понравились жаренные на вертеле аисты и жаркое из фламинго, политое соусом и посыпанное финиками. Насытившись, он довольно откинулся на ложе.

Тиберий приподнялся и хлопнул в ладоши.

Пританцовывая на ходу, в зал одна за другой вошли закутанные в разноцветные прозрачные покрывала танцовщицы. Рабы разожгли курильницы, и помещение наполнилось тяжелым ароматом благовоний. Женщины встали на середину зала и под ритмичное хлопанье принялись медленно и плавно снимать с себя одно покрывало за другим.

Когда на каждой осталось по одному покрывалу, раздались одобрительные хриплые выкрики и бурные рукоплескания. Хмельные сподвижники Тиберия как один уставились на женщин. Тем временем танцовщицы стали изображать известное в Риме представление – похищение сабинянок.

Соблазнительно покачивая бедрами, «сабинянки» уворачивались от воображаемых похитителей. Они бегали взад и вперед, возбуждая мужчин откровенными движениями. Обильные возлияния и раздающиеся то тут, то там восторженные выкрики сделали свое дело – и присутствующих мужчин охватило возбуждение. Даже Закария Димитракис, который тоже много выпил и съел, поддался всеобщему безумию.

Лица танцовщиц показались Ироду грубоватыми. Он любовался ими, но они не вызвали в нем ничего, кроме естественного любопытства.

Внезапно перед его мысленным взором появилась Саломея. Гибко извиваясь, девушка танцевала неизвестный ему древний танец. Движения ее рук были грациозные и завораживающе плавные…

Контраст юного девичьего лица и цветущей женственности оказался таким неожиданным, что Ирод почувствовал, как жаркий туман опоясал ему голову. Она была там, его Саломея, его мечта – в дрожащих отблесках мерцающего света от масляных светильников…