Фаворит Марии Медичи - Татьяна Яшина

– Меня срочно вызывают к графу Шантелубу. Вы можете подождать. Или же вас осмотрит мэтр Шико – я уступлю ему вас как пациента, в знак глубочайшего уважения и преданности.

– Почту за честь, – произнесли одновременно медик и пациент, и эта маленькая забавная деталь расположила Армана к новому знакомому. Он начал было свой рассказ и через пару минут с удивлением обнаружил себя полураздетым, осматриваемым со всех сторон и подробно отвечающим на вопросы мэтра.

– Сударь, – медик потер виски и вскинул на Армана спокойные серые глаза. – У вас запущенный катар желудка. Как часто бывает рвота?

– Нечасто, раз-два в месяц…

– А припадки – реже? – от его проницательности Арману стало зябко.

– Гораздо реже, последний случился на прошлое Благовещение.

– У вас превосходный пульс, сердце на редкость здоровое. Но пищеварение требует неустанного внимания, – заметил мэтр Шико, подходя к конторке черного дерева и обмакивая перо в чернильницу. – Вам надлежит заняться своим здоровьем, иначе на войне вам придется туго. Ешьте больше овощей и круп, пейте травяные отвары и не застуживайте грудь. Я напишу вам рекомендации, маркиз – для вас или тех, кто осуществляет заботу о вашем здоровье. Не надо денег, – остановил он полезшего в кошелек Армана. – Вы мой первый парижский пациент, я суеверен и рассматриваю это как жертву на алтарь Асклепия. Буду рад впредь вас пользовать.

Медик поклонился, и Арман, проследивший за направлением его взгляда, бурно покраснел и спрятался в рубаху: перед ними стояла жена мэтра Бурже.

– Я ухожу. Мое почтение, мадам. Мое почтение, маркиз, – отдав Арману исписанный лист, доктор направился к выходу.

Арман торопливо застегивал дублет, когда госпожа докторша, лично заперевшая двери за мэтром Шико, вновь подошла к нему.

Большеглазая, скуластая, с резкими движениями – словно деревянная кукла на веревочках – мелькнуло в голове у маркиза непрошеное сравнение, она следила темными немигающими глазами, как он надевает перевязь и заталкивает за пояс кинжал. Нахлобучив шляпу, Арман почувствовал себя увереннее – настолько, что вспомнил, зачем, собственно, пришел.

– Сударыня, я счастлив выразить вам свое почтение, – склонился он в глубоком поклоне, снова снимая шляпу. – Позвольте представиться – Арман дю Плесси де Ришелье, маркиз де Шийу…

– Инес Бурже, – рывком подает она руку – довольно крупную и костистую.

Он приникает губами к прохладной гладкой коже и чувствует, как частит жилка на запястье.

Ему не хочется выпускать ее руку, он набирает воздуха в грудь, собираясь произнести отрепетированный галантный монолог, но ее огромные глаза вдруг оказываются совсем близко, и не совсем понимая, что происходит, он впивается в ее рот неистовым поцелуем.

Сейчас она оттолкнет его, закричит! Но их поцелуй длится и длится, пока хватает дыхания.

– Ах, сударь… – шепчет она, отрываясь от его губ. В глазах ее обожание столь неприкрытое, что Армана на миг одолевают сомнения – точно ли ему оно адресовано?

– Я люблю вас, – говорит он ошеломленно.

– И я люблю вас, сударь! – восклицает она.

Их уста вновь сливаются в поцелуе.

– Я полюбил вас с того самого мига, как только увидел – там, наверху, вы стояли, закутавшись в шаль… – признание, по представлениям Армана, следует произносить, будучи коленопреклоненным, но так – сжимая обеими руками ее тонкий стан, склоняясь к ее губам – так еще лучше. – Я смиренно молю вас простить мою дерзость…

– Ах, шевалье… – ее тонкие пальцы запечатывают ему губы. – Ваши чувства взаимны. Проявите снисхождение к моей слабости – ведь она вызвана вашими достоинствами, а не моей уступчивостью…

Он не успевает ничего ответить – она отшатывается, услышав стук снимаемой щеколды. Амели, с громадной корзиной, еле втискивается в двери, следом за ней спешит пожилой сгорбленный слуга, прижимая к груди клетку с двумя пестрыми курочками.

– Муж не вернется раньше завтрашнего утра! – шепчет Инес. – Приходите в полночь, окно моей спальни выходит в переулок – крайнее, если один ставень будет открыт – я жду вас!

Закутанный в дерюжный шаперон мальчонка с ковригой хлеба под мышкой обтирает башмаки о скребок у порога, закрывает дверь и накидывает щеколду.

– Всего доброго, шевалье! – Инес присела в чопорном реверансе. – Мой муж будет рад пользовать вас, как только вернется с консилиума от мсье Шантелуба.

Оказавшись на улице, Арман находился в таком замешательстве, что чуть не стал жертвой воров – в последний момент парню в надвинутой на глаза шапчонке достался пинок, а не кошелек с двумя золотыми. Это заставило Армана прийти в себя, и по здравому рассуждению он решил направить свои стопы в трактир, которым оказался, конечно же, «Золотой фазан».