Фаворит Марии Медичи - Татьяна Яшина

Дебурне первым заметил, что с хозяином что-то не то: маркиз забросил книги, перестал проводить часы в манеже и фехтовальном зале, несмотря на несомненные успехи последних недель, предпочитая музицировать на лютне.

Мелодии разной степени громкости, но одинаково душераздирающие, часами доносились от окна, где обосновался Арман, обложившись разлинованной бумагой, перьями и табулатурами.

От изысканных токкат Франческо Кановы Арман переходил к рыночным романсам и духовным песнопениям, вперяя затуманенный взор куда-то вверх – к трубочистам, обхаживающим печные трубы – уже начались холода, и дымоходы часто забивало сажей.

Поначалу Дебурне боялся, что юный маркиз после похода к куртизанкам заболел дурной болезнью, однако никаких признаков, к счастью, не обнаружил. Да и сам Арман, случись с ним такая беда, не сидел бы часами у окна в обнимку с лютней, а проявил бы больше беспокойства.

Все поползновения Анри Ногаре повторить визит к галантным дамам с улицы Кающихся грешников Арман пресекал с извиняющейся улыбкой, но твердо. Вспоминая, как хозяина полоскало после посещения куртизанок, Дебурне думал, что это и к лучшему, но затянувшаяся меланхолия начала внушать тревогу.

Ясность внес тоже Анри Ногаре.

– Арман, я нарушил ваше уединение, чтобы пригласить вас составить нам компанию. Дю Боск, со своим кузеном и бароном Лансе, еще Савонньер, Бретвиль, Лемонье и даже Лакруа – мы идем в «Золотой фазан». Присоединяйтесь, маркиз!

Арман прижал к себе лютню и покачал головой, печально глядя на друга.

– Арман, что с вами? – герцог стиснул его плечо рукой в истертой о поводья перчатке. – У вас какое-то горе? Могу я узнать?

Дебурне навострил уши и постарался слиться с развернутым к камину креслом.

– О Анри… – вздохнул Арман. – Это не горе, но…

Его тонкие пальцы пробежались по струнам, исторгнув заунывный аккорд.

– Послушайте, Арман… – нерешительно начал Анри, но вдруг с восторгом выпалил: – Да вы влюбились! Клянусь головой Святого Антония!

– Клянусь головой Святого Антония, – покорно повторил Арман.

– Неужели ваши чувства не взаимны? Ни за что не поверю! – Анри подошел к окну и перегнулся через подоконник, открыв створку: – Тише вы, канальи!

Его компания, соскучившись ожиданием, придумала забаву: гогоча на всю улицу, теснить конями прохожих с высокой части мостовой в сточную канаву.

– Езжайте, я присоединюсь к вам в «Фазане».

– А Шийу? – спросил граф дю Боск, привстав на стременах в попытке заглянуть в окно второго этажа. – Уговорите его, Ногаре.

– А как же, – Анри с треском захлопнул окно и жадно воззрился на друга. – Кто она? Я ее знаю?

– Ах, вы там тоже были! – маркиз отшвырнул на кровать жалобно запевшую лютню и принялся кружить по комнате. – Помните доктора Бурже? Это его супруга. Ее образ не идет у меня из головы с тех самых пор, как я ее увидел тогда, на втором этаже, в полумраке, закутанную в мантилью…

– Она наблюдала, как мне перевязывают бедро? – хмыкнул Анри, но, заметив, как маркиз изменился в лице, торопливо добавил: – Я никого не видел и всецело доверяю вашему впечатлению. Но почему же вы ничего не предприняли?

– Я не знаю, как к ней подступиться, – Арман ударил кулаком по изголовью кресла, едва не прибив затаившегося там Дебурне. – Пробовал написать письмо, но вспомнит ли она меня?

– Я уверен, Арман, что она вас помнит. Но если вы не хотите начинать с переписки, то почему бы вам не увидеть ее снова?

– Но как? – простонал маркиз. – Я торчал у нее под окнами, но она не только ни разу не вышла, но даже не выглянула!

– Действительно, – почесал в затылке Анри. – Но Арман, если ее муж – доктор, почему бы вам не прийти прямо в дом в качестве больного?

– Больного? – встрепенулся Арман. – Это идея! Дебурне! Одеваться! – заозирался он в поисках слуги.

– Как я понимаю, ни бургундское, ни кости, ни лучшие в Париже петушиные бои вас сегодня не соблазнят, – ухмыльнулся Анри. – Что ж, друг мой, я желаю вам пожать сегодня более сладостную жатву.

Через час вымытый, наряженный и надушенный маркиз Шийу, с боем выдравший у Дебурне последние два экю, стучал в знакомые двери.

Входя вслед за служанкой в знакомую залу, он сразу поднял глаза к лестнице на втором этаже – словно ждал, что его большеглазая мечта до сих пор стоит там, кутаясь в шаль. Но там было темно и пусто.

Мэтр Бурже беседовал с невысоким седым господином, одетым в черное, – Арман сначала принял его за пациента, но доктор представил его как своего коллегу мэтра Шико.

– Я был лекарем полевого госпиталя при осаде Амьена, работал там последние четыре года, а сейчас открываю практику в Париже, – поклонился мэтр Шико. Седина прибавляла ему, едва ли перешагнувшему в четвертый десяток, возраста и солидности, а глаза смотрели на маркиза с большим интересом.

– Вы, должно быть, знаете мсье Франсуа дю Трамбле? – осведомился Арман. – Он тоже был под Амьеном.

– Дю Трамбле? – оживился медик. – Барон Маффлье? Под его командованием солдаты захватили первый бастион и прикончили самого Портокарреро! Дьявольски умен, а под пулями носился как заговоренный!

– Что же заставило вас обратиться за врачебной помощью? – вклинился с насущным вопросом мэтр Бурже. – Тоже последствия неосторожного обращения с клинком?

– О нет, – Арман решил изобразить расстройство пищеварения, но приступить к изложению симптомов ему не дали: служанка протянула мэтру записку, прочтя которую тот, быстро окинув взглядом Армана и своего коллегу, сказал: