Фаворит Марии Медичи - Татьяна Яшина

Очнувшись, Арман отшатнулся от окна – спальня выстыла, угли в камине едва тлели. Манила постель с призывно откинутой периной и пышными подушками в вышитых наволочках. Вверху тоже все стихло.

Закрыв окно, Арман пару раз ткнул кочергой в зев камина и вернулся в кровать.

Спал долго, при пробуждении обнаружил, что жар вернулся, так что встал он только после обеда – и нашел Клода и Поля в кабинете, за шахматами.

…Разговор опять вырулил на плачевное состояние епархии.

– Невежество, глупость и лень! – негодующе воскликнул Арман, забирая епископом** коня Ларошпозье. – К причастию не ходят. Иные священника видят вообще два раза в жизни – при крещении и при соборовании.

– Так нищета ведь, – оправдывался Ларошпозье. – Неурожаи. Скот пасти негде. Земля не родит… Тебе шах, Арман.

– Никто ничего не хочет, – епископ грациозно меняет местами белого короля и ладью. – Pater Noster прочесть не могут, не переврав десять раз.

– Вот у нас в приходе случай был, – перебивает Ларошпозье. – Отец Кретьен на поминках так накушался, что вместо Pater Noster такое прочел, что вызвал демона!

– Ну и как? Что демон? – осведомился Арман.

– Да врут все, – смутился Ларошпозье. – Вроде как обрюхатил полдеревни и был таков.

– В вашем приходе с этим прекрасно справляются и без демонов. Тебе мат, Поль. Сколько, кстати, детей рождается аккурат на Преображение Господне? Зачатых в Рождественский пост? Прелюбодействовать не надо! И посты нарушать.

Клод при этих словах торопливо схватился за колокольчик и велел слуге принести чаю.

– А как же протестанты? Они-то живут куда лучше. Ты только подумай, Клод – у протестантов все дети, без различия пола и сословия, в восемь лет идут в школу! – воззвал к нему Арман.

– И девочки даже? – Клод задумался. – Так губернатор благоволит своим единоверцам. Этот старый осел так и не сдвинулся ни на йоту в вопросах веры.

– Как и первый министр – герцог Сюлли, – подхватил Ларошпозье. – У него все деньги королевства.

– В Пуатье университет! Вместе с науками он распространяет и протестантскую ересь! И на это первому министру денег, конечно, не жаль.

– А почему бы вам тоже не попросить денег, ваше преосвященство? – в проеме двери появилась мадам Бутийе с чайным подносом в руках. Клод бросился к жене и начал расставлять чашки, чайник и розетки для варенья.

– Но губернатор не слуга, которому можно приказать, – нахмурился Арман. – Просто так написать «Дайте денег»?

– Я слышала, что вы говорили об университете, – улыбается Мари, принимаясь разливать чай. Первую чашку она ставит перед Арманом. – Вы хотите учить священников?

– Учить священников? – он хватается за чашку и делает глоток, не замечая вкуса. – А почему бы нет? Можно открыть семинарию. Например.

– А на это Сюлли не может не раскошелиться, – кричит Поль восторженно. – А то его обвинят в несправедливости! На бедность не даст, а на семинарию – даст!

– Арман, ты гений, – сияет Клод. Его жена расставляет на вышитой салфетке вазочку с медом и мисочки с финиками и крупным янтарно-желтым изюмом.

– Если нам неоткуда взять грамотных священников – выучим сами, – Арман вскакивает и начинает мерить комнату широким военным шагом. – Основать семинарию. Написать герцогу Сюлли. Я даже губернатору напишу – ну а вдруг тоже что-то даст от щедрот своих?

– Опять же семинария будет потреблять провизию, топливо, свечи, полотно и сукно. Слуги будут нужны, чернорабочие… – с полным ртом варенья торопится сказать Ларошпозье. – Вот у нас в приходе случай был…

– Подожди ты со своим приходом! – махнул рукой епископ. – Я еще Берюлю напишу! Спрошу совета – я ведь еще никогда не открывал семинарий. Да вообще всем напишу! Семинария – хороший повод. И будут у меня в епархии грамотные священники, а не эти олухи с рекомендациями, которым что решения Тридентского собора, что девяносто пять тезисов Лютера – все едино.

– Я много слышала о Тридентском соборе, – мягко заметила Мари. – И очень бы хотела понять суть его постановлений – насколько это доступно моему слабому женскому уму…

– Я вам сейчас все объясню! – кинулся к ней Арман. – Понимаете, Никейский Символ веры…

Клод с ужасом переглянулся с Ларошпозье, но тот лишь развел руками. Через полчаса вдохновенный монолог Армана прервал дворецкий, возвестивший о том, что ужин готов.

– Ах, это так интересно! – зашелестела юбками Мари, поднимаясь из кресла. – Вы не могли бы изложить это письменно, ваше преосвященство?

– Я… Изложить письменно? – растерялся Арман, недовольный, что его речь прервали. – Впрочем, нет ничего проще. Я напишу и пришлю вам, конечно.

– Как христианка, я нуждаюсь в наставлениях, – потупилась Мари. – Не сомневаюсь, что уроки христианства в вашем изложении будут лучшим учебником из всех ныне существующих. Разойдутся огромным тиражом и будут переведены на все европейские языки.

– Да даже на арабский, чего уж там, – кивает Ларошпозье.

– А издать можно в Пуату, у нас! За счет губернатора, – подмигнул Клод.

– «Наставления христианину»*** – хорошо звучит, – поднимает брови епископ.

*Ф. Вийон. «Баллада о дамах прошлых времен». Перевод Н. Гумилёва.

**Шахматная фигура, ныне именуемая слоном, в XVII веке назвалась епископом.

***Труд Ришелье «Наставления христианину», написанный в 1609 году и опубликованный в 1618, выдержал множество переизданий, был переведен на все основные европейские языки и даже на арабский.