Бриджит Джонс без ума от мальчишки - Хелен Филдинг

Я обернулась. Мистер Валлакер стоял позади меня с подносом, на котором дымились два стаканчика с горячим шоколадом и два бокала глинтвейна.

– Это тебе, Мейбл, – сказал он и, поставив поднос на снег, наклонился, протягивая девочке стакан, но она покачала головой:

– Сегодня я уже вылила один шоколад на мамочкину курточку. Правда, она не рассердилась, но…

– Но, Мейбл, – серьезно возразил мистер Валлакер, – если бы мама была просто в новой белой куртке без шоколада, разве тогда она была бы настоящей мамочкой?

Мейбл внимательно посмотрела на него большими темными глазами, отрицательно покачала головой и взяла стакан. А еще через секунду она поставила стакан на снег (что было на нее совершенно не похоже) и, крепко обхватив мистера Валлакера за шею, неловко поцеловала его испачканными в шоколаде губами прямо в воротник рубашки.

– Ну вот, – сказала она с довольным видом. – А теперь давайте выплеснем на маму еще немного шоколада, ладно? В честь Рождества, а?..

Мистер Валлакер выпрямился и сделал вид, будто хочет выплеснуть на меня глинтвейн.

– С Рождеством! – сказал он, и мы чокнулись бумажными стаканчиками. Наши взгляды снова встретились, и хотя вокруг было полно детей и родителей, ни один из нас не мог отвести глаз.

– Мама! Мамочка! Ты меня видела?! – К нам, запыхавшись, подбежал Билли.

– Ла-ла-ла, время Билли наподдать! – пропела Мейбл.

– Мейбл, перестань, пожалуйста, – сказал мистер Валлакер, и дочь, как ни странно, послушалась. – Конечно, она тебя видела, – добавил он. – И даже махала тебе рукой, хотя ее настоятельно просили воздержаться… Вот твой шоколад, Уильям. – Он положил руку на плечо мальчику. – У тебя неплохо получается.

Билли просиял, а я снова перехватила взгляд мистера Валлакера и поняла, что сейчас мы думаем об одном и том же – о том, что совсем недавно Билли едва не…

– Мама, мамочка! Что у тебя с курткой?! – воскликнула Билли. – Это что, шоколад?.. Мама, мама, а вон Бикрам! Где мои вещи? Ты принесла? Можно мне уже пойти?..

– И мне, и мне!.. – Мейбл запрыгала на одном месте.

– Куда это? – осведомился мистер Валлакер.

– Домой к Бикраму. Мы все сегодня у него ночуем.

– И я тоже, – с гордостью вставила Мейбл.

– Ты тоже ночуешь у Бикрама? – удивился мистер Валлакер.

– Не-а… У Косматы.

– Что ж, – заметил мистер Валлакер, – думаю, вы оба прекрасно проведете время. А мама? Она тоже у кого-нибудь ночует?

– Нет, – твердо сказала Мейбл. – Мама останется дома.

– Как обычно, – добавил Билли.

– Интересно…

– Мистер Валлакер? – к нам приблизилась Валерия, школьная секретарша. – Кто-то забыл в церкви фагот. Как быть? Оставить его здесь мы не можем, а тащить в школу… Он слишком большой!

– Ради бога, извините, пожалуйста! Это фагот Билли, – сказала я. – Я сейчас его заберу.

– Я сам, – перебил мистер Валлакер. – Подождите немного, я быстро.

– О нет, не надо! Я справлюсь!..

Мистер Валлакер решительным жестом положил руку мне на плечо:

– Я знаю, что вы справитесь, но… Я схожу.

Он отправился разыскивать фагот, а я проводила его взглядом. Снежинки падали мне на ресницы, и я часто моргала, чтобы их стряхнуть. От множества мыслей и нахлынувших чувств голова у меня закружилась, но я все-таки сумела дать Билли и Мейбл последние наставления и расцеловать на прощание. Стоя возле жаровни, в которой еще рдели багровые угли, я смотрела, как они уходят с Бикрамом, Косматой и их родителями. Остальные дети тоже начали расходиться вместе с папами и мамами, и я почувствовала себя довольно глупо. Мистера Валлакера не было видно, и мне вдруг пришло в голову, что он, возможно, вовсе не собирался возвращаться. Он же сказал – «я быстро», не так ли?.. Что, если это просто такая формула вежливости, которую принято использовать на разных светских мероприятиях, если тебе, к примеру, надоело общаться с одним из гостей? Правда, он собирался пойти за фаготом Билли, но, может быть, мистер Валлакер просто убрал его в шкафчик до следующих музыкальных занятий, а сам поехал к Миранде… И в церкви он глядел на меня по-доброму только потому, что я пустила слезу во время исполнения гимна и ему стало меня жалко. Да и глинтвейном он меня угостил, потому что я – одинокая вдова и мои дети растут без отца, а еще…

Я допила глинтвейн и, широко размахнувшись, бросила бумажный стаканчик в урну. От моего резкого движения несколько капель вина, еще остававшихся на дне стакана, перекочевали на рукав моей куртки, но мне было уже все равно, поскольку я и так была вся в шоколаде (в прямом, а не переносном смысле). Ну и пусть, подумала я и неверной походкой направилась к станции метро вслед за последними участниками рождественского концерта.

– Эй, подождите!..

Мистер Валлакер двигался ко мне широким шагом, прижимая к себе огромную трубу фагота. Те, кто еще не успел спуститься в метро, тоже обернулись, и он помахал им рукой.

– Все в порядке! Я отвезу миссис Дарси еще раз послушать рождественские гимны! – непонятно объяснил он и, поравнявшись со мной, добавил негромко: – Как вы насчет того, чтобы заглянуть в паб?

Я не возражала.

В старомодном пабе было очень уютно. Именно так я всегда представляла себе настоящую рождественскую атмосферу. Пол был выложен каменной плиткой, в очаге потрескивал настоящий живой огонь, низкие закопченные стропила украшали гирлянды из вечнозеленого падуба. Единственный минус заключался в том, что в зале оказалось немало родителей, которые поглядывали на нас с плохо скрываемым любопытством. Мистера Валлакера, впрочем, устремленные на нас взгляды нисколько не смутили. Отыскав в дальнем углу свободный полукабинет, где нас было почти не видно, он придвинул мне стул, прислонил в углу фагот и со словами «Постарайтесь его не забыть» отправился к барной стойке за напитками.

– Ну вот, – проговорил он, вернувшись. Поставив бокалы на стол, мистер Валлакер сел на скамью напротив и посмотрел на меня. Я открыла было рот, чтобы что-то сказать, но тут у входа в наш полукабинет появилась мамаша кого-то из шестиклассников.

– Дорогой мистер Валлакер! – начала она. – Я только хотела вам сказать, что это был просто замечательный…

– Большое спасибо, миссис Павличко, – ответил мистер Валлакер, поднимаясь на ноги и прикладывая руку к сердцу. – Я высоко ценю вашу высокую оценку моего скромного труда. Счастливого Рождества. До свидания. – Он сел, и миссис Павличко смущенно попятилась.

– Ну вот, – повторил мистер Валлакер, глядя на меня. – На чем мы остановились?

– Я как раз собиралась вам сказать, что это был замечательный… – начала я, но он меня прервал.

– Куда подевался ваш малолетний бойфренд? – спросил мистер Валлакер. – Тот, с которым я видел вас в Хэмпстед-Хит?