Бриджит Джонс без ума от мальчишки - Хелен Филдинг

– Что, очень хочется напиться, да? – В лунном свете рубашка мистера Валлакера казалась еще более белой, а его профиль – почти благородным. – С вами все в порядке, миссис Дарси?

– Да! – с вызовом ответила я и вытерла глаза кулаком. – Послушайте, мистер Валлакер, почему вы меня все время преследуете? Да еще постоянно спрашиваете, все ли со мной в порядке?.. Вам не надоело?

– Просто я знаю, когда женщине плохо, но она старается этого не показывать. – Он слегка качнулся вперед. Неподвижный воздух был напоен густым ароматом цветущего жасмина и роз, и мне вдруг показалось, будто я задыхаюсь. Нас необъяснимо влекло друг к другу, и я мельком подумала, что во всем виновата луна. Мистер Валлакер протянул ко мне руку, словно я была маленькой девочкой или олененком Бемби, и коснулся моих волос.

– Надеюсь, от гнид вы избавились? – спросил он.

Я подняла взгляд, чувствуя, как от его близости у меня кружится голова. Его обветренное, мужественное лицо оказалось совсем рядом, губы прижались к моим и… Тут я вспомнила всех извращенцев-женатиков, фото которых видела на сайтах, и резко отстранилась.

– Что вы делаете?!! То, что я живу одна, вовсе не значит, что я готова вешаться на шею первому попавшемуся… Кроме того, вы женаты!! «Ах, ах, я – мистер Валлакер, замечательный учитель и прекрасный семьянин!»… Как бы не так! И вообще, с чего вы взяли, будто мне плохо? Может быть, мне ХОРОШО! И даже если это не так, то… Да, я знаю, что я – мать-одиночка, и мне трудно справляться с воспитанием детей, но это не значит, что вам можно тыкать меня носом в…

– Билли!!! Твоя мама целуется с мистером Валлакером!

Из кустов выскочили Билли, Бикрам и Иеремия.

– А-а, Билли… – проговорил мистер Валлакер. – Твоя мама немного поранилась, и…

– Она что, поранила рот? – удивился Билли, а Иеремия, у которого, насколько я помнила, было двое старших братьев, громко (и довольно цинично) расхохотался.

– А, мистер Валлакер, вот вы где!.. А я вас искала!..

О боже! Безупречная Николетт!.. Только ее мне не хватало.

– Я подумала, может быть, нам с вами сказать еще несколько слов родителям, прежде чем… Бриджит?! Что ты тут делаешь?

– Ищу свое овсяное печенье, – ответила я как ни в чем не бывало.

– В кустах? Как странно…

– А можно нам тоже печенья? Можно, тетя Бриджит?! – наперебой загалдели мальчишки, и я, стараясь скрыть смущение, выставила перед собой корзинку, отдавая ее на разграбление Билли и его товарищам.

– Берите, конечно. Билли, будь добр – угости друзей печеньем.

– Так вот, мне показалось, что было бы неплохо завершить сегодняшнее мероприятие, так сказать, на высокой ноте, – продолжала Николетт, с подозрением разглядывая меня. – Люди хотят поблагодарить вас, мистер Валлакер, за все, что вы сделали. Скажите им несколько слов. Лично я считаю, что вы – невероятно талантливый педагог, и я уверена, что это не только мое мнение. Многие из нас очень рады, что у их детей появился такой замечательный…

– Не думаю, что сейчас подходящее время для речи, – покачал головой мистер Валлакер. – Не лучше ли просто подняться на сцену и объявить концерт оконченным? Вы не возражаете, миссис Мартинес?

– Нет, разумеется, – довольно холодно ответила Николетт и бросила на меня еще один подозрительный взгляд. К счастью, к нам подбежал Аттикус с криком:

– Мама, мама, мне нужно повидать моего психолоо-о-ога!..

– Ну вот, – сказал мистер Валлакер, когда Николетт с детьми отошли. – Вы высказались очень ясно, и я приношу свои извинения. Пойду объявлю концерт оконченным и постараюсь увернуться от речи.

Он пошел было прочь, но вдруг обернулся через плечо:

– К вашему сведению, миссис Дарси, жизнь других людей может быть совсем не такой правильной и счастливой, как кажется со стороны.