Бриджит Джонс без ума от мальчишки - Хелен Филдинг

От стыда я не знала, куда деваться. Рокстер увидел, что я вся съежилась, но только рассмеялся.

– Все в порядке. Что ты будешь пить?

– Белое вино, пожалуйста, – скромно сказала я и снова (чисто машинально) потянулась к телефону.

– Очень хорошо. А эту штуку мне придется конфисковать по крайней мере до тех пор, пока ты не расслабишься.

Говоря это, Рокстер забрал мой телефон, сунул в карман и подозвал официантку – все одним быстрым, не лишенным грации движением.

– Ты сделал это, чтобы прикончить меня без помех? – спросила я, со смесью тревоги и странного возбуждения глядя на карман, куда канул мой телефон, и думая, что, если мне понадобится позвать Тома или Талиту, я должна буду каким-то образом повалить Рокстера на пол и попытаться отобрать у него аппарат.

– Чтобы тебя прикончить, мне не нужен твой телефон. Я просто не хочу, чтобы он передавал репортаж о нашей встрече затаившим дыхание подписчикам.

Он на мгновение повернулся, и я получила возможность оценить его чеканный профиль: прямой нос, брови, упрямый подбородок. Глаза у него были светло-карими, живыми и блестящим. В целом Рокстер выглядел… слишком молодо. Его кожа казалась нежной, как персик, зубы были белыми и ровными, густые блестящие волосы падали на воротник – немного не по моде, но его это не портило. Что касалось губ, то они были четко окантованы тонкой светлой линией, которая встречается только у очень молодых мужчин.

– Мне нравятся твои очки, – сказал Рокстер, протягивая мне бокал с вином.

– Спасибо, – вежливо поблагодарила я. (Я специально надела очки с прогрессивными линзами, которые подходят и для дали, и для близи, чтобы Рокстер не шарахнулся от моего возраста, если я вдруг нацеплю на нос очки для чтения, чтобы что-нибудь прочитать – ну мало ли что это могло бы быть…)

– А можно мне их снять? – добавил он таким голосом, словно речь шла о моей… одежде.

– Можно. – Я кивнула, и он, бережно сняв с меня очки, положил их на стойку, слегка коснувшись меня рукой.

– Ты гораздо красивее, чем твое фото в Твиттере, – сказал Рокстер, глядя на меня.

– У меня нет фото в Твиттере, – ответила я, делая большой глоток вина (слишком поздно я вспомнила, что должна сидеть, откинувшись на спинку кресла, и водить пальцами по ножке бокала!). – Там вместо фото – какое-то серое яйцо.

– Именно.

– И ты не боялся, что я могу оказаться стодвадцатикилограммовым трансвеститом… или трансвеститкой?

– Нет. Я посадил в баре своих шестерых дружков, чтобы они защитили меня в случае чего.

– Какой ужас! – и я изобразила его выражением лица. – Кстати, имей в виду, что в здании напротив засели мои снайперы, которые помешают тебе убить меня и съесть.

– Ты привезла их с собой на санках?

В эту секунду я сделала было второй глоток вина, но не успела целиком его проглотить – слова Рокстера так меня рассмешили, что я поперхнулась и готова была раскашляться, и тогда непременно оплевала бы своего остроумного ухажера.

– Все в порядке?

В ответ я только судорожно махнула рукой. Во рту у меня стало горько, но я изо всех сил сдерживала кашель. Сочувственно на меня поглядев, Рокстер протянул мне пару салфеток. Прижав их к губам, я вскочила и бросилась в туалет, кое-как добралась до раковины (еле успела!) и с облегчением выплюнула отвратительную смесь слюны и вина, подумав при этом, а не добавить ли мне в мой Свод Правил еще одно: НИКОГДА НЕ СМЕЙСЯ С ПОЛНЫМ РТОМ НА СВИДАНИИ.