Создавая будущее: Оккупации, вторжения, имперское мышление и стабильность - Ноам Хомский

Когда Джордж Буш заявил, «что американцы должны быть готовы к упреждающим действиям, если это необходимо для защиты нашей свободы и наших жизней», замечает Гэддис, «он следовал старым традициям, повторяя принципы, которым следовали президенты от Адамса до Вудро Вильсона».

Аналогично дело обстоит с преемниками Вильсона вплоть до настоящего времени. Доктрина президента Билла Клинтона, согласно которой США имеют право использовать военную силу, чтобы обеспечить «беспрепятственный доступ к ключевым рынкам, поставкам энергоносителей и стратегическим ресурсам», была абсолютно прямолинейной – Клинтон, в отличие от Буша-младшего, даже не пытался как-то смягчить свои намерения поиском благовидных предлогов.

По словам министра обороны Клинтона Уильяма Коэна, именно для реализации этой доктрины Соединенные Штаты должны наращивать военное присутствие в Европе и Азии, чтобы «предотвращать события, которые влияют на нашу жизнь и безопасность». Этот рецепт перманентной войны, как отмечает военный историк Эндрю Басевич, стал стратегической доктриной, позже подхваченной Бушем-младшим и президентом Бараком Обамой.

Каждый «крестный отец мафии» знает, что даже малейшая потеря управления может привести к распаду системы власти и господства. Этот принцип называется «эффект домино»^[25] на языке политических деятелей. Реальная же его суть в том, что любое самостоятельное успешное развитие в любой точке земного шара – это «вирус, который может заразить весь мир» и, следовательно, должен быть уничтожен. Прививкой от подобных «эпидемий» нередко являются поддерживаемые США жестокие диктатуры.

По данным Пентагона, китайский военный бюджет составил приблизительно 150 млрд долларов в 2009 г., приблизившись к «одной пятой того, что Пентагон потратил на проведение войн в Ираке и Афганистане» в том же году.

Опасения США понятны, если учесть стопроцентную убежденность, что эта страна должна поддерживать «абсолютную власть» над большей частью мира, с «военным и экономическим превосходством», одновременно обеспечивая «любое ограничение суверенитета» государств, которые могут помешать ее глобальным проектам.

Все эти принципы были сформулированы советниками и экспертами по внешней политике во время Второй мировой войны в качестве основы для послевоенного мира. Используются они и поныне.

Соединенным Штатам пришлось поддерживать это господство на огромной территории, которая должна была включать в себя как минимум Западное полушарие, Дальний Восток и бывшую Британскую империю, в том числе богатые ресурсами страны Ближнего Востока.

По мере того как Россия после Сталинграда начала стирать с лица земли нацистскую армию, цели американской экспансии расширились также на Евразию. Всегда было понятно, что Европа может решить следовать независимым курсом (возможно, согласно видению де Голля), формируя единое европейское пространство от Атлантики до Урала. Североатлантический договор был создан отчасти как противодействие этой угрозе, которая остается актуальной и сегодня по мере того, как НАТО превращается в полностью контролируемую американцами интервенционную силу, чья задача – управление «стратегически важной инфраструктурой» в глобальной энергетической системе, на которую полагается Запад.

Став доминирующей в мире силой после Второй мировой войны, Соединенные Штаты стремятся сохранить систему глобального контроля. Но это не так-то легко. Система явно расшатана, и масштабные последствия этого для будущего всего мира не заставят себя долго ждать. Китай становится все более влиятельным игроком – и претендентом на мировое господство.

Современные тенденции в мировой политике распределения влияния напоминает нам о начале «упадка Америки» – популярной сегодня теме. Этот упадок начался давно. Соединенные Штаты были на пике своего могущества в 1945 г. Первым серьезным ударом по их мировому господству стал 1949 г., когда Китайская Народная Республика объявила о своей независимости – событие, которое на Западе принято называть «потерей Китая» (интересная фраза, ведь потерять можно только то, чем обладаешь). Это была первая из многих «потерь». И текущие задачи Китая лежат далеко за пределами желания бросить вызов США – эта цель уже давно достигнута.