Эдгар Аллан По и Перуанское Сокровище - Карен Ли Стрит

Эти ужасные вести поведал мне лично отец Мориарти, глубоко опечаленный тем, что воровство драгоценных книг, учиненное отцом Ноланом, открылось лишь за несколько недель до того, как библиотеку уничтожил пожар. Вполне разделяя его скорбь об утрате столь ценного собрания книг, я не раз и не два задавался вопросом: могли ли мы сделать большее, могли ли предотвратить гибель Святого Августина? Подозреваю, вы скажете, что доводы разума вряд ли могли переменить ход событий, ибо толпа есть особое существо, бешеное, чуждое логике, и злобное до мозга костей.

Думаю, вы уже поняли, что в городе братской любви мы более не живем. Вняв предостережению мисс Лоддиджс, я оставил Филадельфию прямо с началом апреля. Теперь мы обитаем в буколическом нью-йоркском местечке, где Сисси, Мадди и ваша подруга Катарина более чем счастливы. Обитель наша, высотою в два этажа и в два окна шириной, находится на ферме площадью более двухсот акров. Владеет ею Патрик Бреннан, и, к счастью, жена его согласилась принять нас на постой. Разумеется, я очень скучаю по утренним купаниям в Скулкилле, но здесь его чудесно заменяет собою Гудзон. Сами Бреннаны – люди весьма дружелюбные, несказанно привязаны к Сисси, а дети их великолепно воспитаны, так что прогулки в их обществе – сущее удовольствие. Одна из девочек завела обычай с пристальным интересом наблюдать за моею работой, твердо решив подстеречь и увидеть Музу, осеняющую меня вдохновением. Пока что результатами наблюдений девочка разочарована и начинает гадать, есть ли в моих трудах хоть какой-то прок, если сей таинственный фантом упорно избегает моего общества. Признаться, от случая к случаю тот же вопрос не на шутку волнует и меня самого. Сисси заверила ребенка, что писательское ремесло требует скорее упорной работы, чем мимолетного вдохновения – отсюда и долгие и, по выражению наблюдательницы, невероятно унылые часы, проводимые мной за столом. Я же, вспоминая наш с вами лондонский спор, продолжаю твердо держаться уверенности, что жена моя и наши будущие дети станут мне более постоянной Музой, не притупляющей, но пробуждающей к жизни мой литературный дар.

Но, я уверен, вы догадались, что столь скоропалительный переезд в совершенно незнакомый город предпринят мною не только из-за дурных предчувствий мисс Лоддиджс. Да, это так, а причина проста – возвращение заклятого врага. В безмерном коварстве своем Джордж Рейнольдс, преступник, обернувшийся драматургом, ужом пробрался в мой дом, пока я был в отлучке, и упросил жену спеть, отчего в ее горле лопнул кровеносный сосуд. Вообразите себе злорадство этого монстра! Возможно, Рейнольдс и обещал покойной жене не искать отмщения мне, однако тех, кто мне дорог, со всей очевидностью готов уничтожить без колебаний.

Однако не стану завершать письмо на столь беспросветной ноте: я чувствую, что Нью-Йорк привнесет в нашу жизнь множество перемен к лучшему. Для развлечения вашего прилагаю к сему письму рассказец, вдохновленный нашей лондонской встречей с французским аэронавтом и опубликованный в тринадцатом из апрельских номеров «Нью-Йорк Сан». По выходе газеты редакцию осадили толпы желающих прочесть о путешествии через Атлантику на воздушном шаре – счастье, что мне самому удалось раздобыть себе экземпляр. Одним словом, эффект моей невинной мистификации оказался весьма отраден. Сейчас я работаю над несколькими стихотворениями, одно из коих мисс Лоддиджс наверняка оценит, так как в нем явственно чувствуется флер орнитомантии. Вам же оно, полагаю, прежде всего напомнит тот самый день в библиотеке мистера Диккенса, хотя тон повествования крайне далек от комического.

Покорнейше прошу вас, дорогой мой Дюпен, поскорей сообщить, что у вас нового, а также принять самые теплые пожелания счастья от Сисси, сдержанные приветы тещи и заверения в неувядающей симпатии Катарины, каковая немало по вас скучает.

С величайшим к вам уважением,

ваш преданный друг

Эдгар А. По.