Люди как боги - Сергей Снегов

Я сделал это отступление, чтобы стало яснее, что произошло, когда «Таран», кружась по сужающейся спирали, приблизился к Трем Пыльным Солнцам.

Все совершалось точно по программе. «Таран» стал спутником тройной звезды, самой близкой и самой крохотной ее планеткой. А затем корабельная МУМ запустила аннигиляторы вещества. Это не был, конечно, острый луч, поражающий противника, – аннигиляторы работали «в производственном варианте», как называл его Ромеро. «Таран» описывал эллипсы вокруг Трех Пыльных Солнц, а за ним ширился шлейф новосотворенного пространства, до того чистого, что красноватое сияние солнц превращалось в нем в серебристо-голубое, каким оно в реальности и было. «Таран» замыкал петлю за петлей вокруг пылающего в три ока центра, постепенно отдаляясь от него, а между ним и солнцами высветлялись дали. Несколько десятков земных лет такого кружения звездолета – и ликующие араны увидят если и не ночные яркие звезды (те останутся по-прежнему смутно-красными), то сияющие дневные светила. Хоть один уголок в Гибнущих мирах сподобится названия «возрожденный мир»!

Я спустился к дракону, на его лапе сидел Ромеро, у ног Ромеро лежал Мизар. Умный пес еще не пришел в себя после гибели Лусина. Он сторонился нас. Вероятно, он считал, что мы могли бы не допустить гибели его друга и учителя. Даже ворчанием, даже смутной мыслью на границе возможностей дешифратора он не разрешил себе упрекнуть нас. Но ходил он теперь только к дракону – тот на Аранию не выползал, его нельзя было обвинить в причастности к катастрофе.

– Все идет хорошо, Бродяга, – сказал я.

– Слишком хорошо, чтобы было хорошо, – отозвался дракон.

– Мне это непонятно – нехорошо, потому что очень хорошо. А тебе, Мизар? – Я погладил пса. – Твой учитель всегда утверждал, что у тебя логическая хватка сильней, чем хватка зубами, и что ты к тому же одарен талантом подлинного реалиста. Мы, люди, пугаемся фантомов, а ты презрительно игнорируешь их: они только похожи на живых, но у них нет теплоты и запаха живого тела, не так ли? Опровергни дракона, Мизар! Бродяга впал в скептицизм.

– Я теперь ни о чем не думаю, кроме Лусина. Я не могу больше рассуждать по-вашему, – печально прорычал Мизар.

Ромеро сказал:

– Дорогой адмирал, вы напрасно нападаете на нашего уважаемого друга Бродягу. В его аргументации есть нечто, заслуживающее внимания. Он ставит себя на место Жестоких богов, которых, возможно, вовсе нет, и прикидывает, как бы он действовал. И получается, что бездействие в данном случае – самое сильное действие! Он не напал бы сразу на звездолет-чистильщик, а раньше присмотрелся бы к нему, выяснил его цели и возможности.

Я возразил:

– Вы рассуждаете, будто Жестокие боги – реальность. А это еще надо доказать. Вера аранов мало о чем свидетельствует. Они верили и в существование Матери – Накопительницы молний, а мы поставили автоматический разрядник – и зловещая Мать исчезла. Она была даже не призраком, а фикцией. Люди, хотя это тебе неизвестно, Бродяга, верили, что Землю населяют могущественные высшие существа – Зевс, Вотан, Один, Ормузд, Саваоф, Вицлипуцли, Ваал. Они их видели, беседовали с ними, получали от них строгие наставления и ценные указания, сообразовывали с их велениями свою жизнь, а их не было. Они были менее реальны, чем наши фантомы – в тех все же есть какой-то вещественный элемент. Боги же – слова, мечта, фантазия! И замечу тебе, Бродяга, далеко не самая фантастичная.

Мы с Ромеро пошли в обсервационный зал. «Таран» был виден отлично. Очень изящен был его стремительный полет среди желтой пыли, окутывавшей тройную звезду, – чистый простор, создаваемый звездолетом, походил на туннель, только непрерывно расширяющийся. Ромеро первый заметил неполадки с «Тараном», МУМ о них объявила минутой позже. Звездолет вдруг заметался, он был похож теперь не на галактический корабль, а на ящерицу, у которой оторвали голову, – тело уже мертво, но еще судорожно бьется, еще кажется полным энергии. А затем звездолет замер. Аннигиляторы перестали вычерпывать пыль, расширяющиеся круги превратились в мертвый кеплеровский эллипс. Больше не было могучего космического корабля, вольно меняющего структуру пространства. Был астероид, безжизненный кусок материи – крохотная планетка в космосе.

Олег вызвал меня к себе. На «Таране» остановились не только аннигиляторы, но и приборы связи. Он не откликался на позывные.

– Надо выслать буксир, – хмуро сказал Олег.

Ближе всех к «Тарану» находился «Овен». Олег велел Петри привести потерявший ход корабль. Вскоре оба звездолета подошли к «Козерогу». «Таран», превратившийся в кусок космического вещества, и вел себя как простое космическое вещество: покорно двигался в клещах буксирных полей, послушно отвечал на их импульсы. К звездолету прикрепили ремонтную камеру и прорезали лаз в корпусе. Петри сам доставил на «Козерог» демонтированную МУМ, по виду целую: ни один контакт не поврежден, нигде ни царапины, и сердце машины – крупный нептуниан – сверкал прежним глубоким зеленоватым блеском. Великолепный кристалл, один из лучших, какие мне приходилось видеть.

– МУМ работает, – сказал Петри. – Она только несет околесицу, порет чепуху… не знаю, какие еще подобрать выражения!

МУМ установили на испытательном стенде. Эллон с Ириной проверяли отказавший машинный мозг. Я уже говорил, что Эллона нелегко удивить, и даже когда он удивляется, то старается этого не показывать. На этот раз он не скрывал ошеломления.

– Адмирал, я поражен! Защитные поля, предохраняющие МУМ, не пробиты, не деформированы, даже не задеты. Она разладилась сама. Внутри схемы возникли неполадки, внутри, адмирал, я исключаю внешние силы. Но и внутри повреждений нет. С такой диковинкой я еще не встречался. Буду проверять отдельно каждую часть схемы.

– Да, проверяйте, – сказал я и пошел к дракону. Бродяга коротал время с Мизаром.

– Бродяга, – сказал я, – ты лучше нас знаешь природу пространства. Послушай внимательно. На «Таране» вышла из строя МУМ. На нее не действовали ни внешние, ни внутренние силы. Иначе говоря, в пространстве, через которое вместе с кораблем мчалась МУМ, не произошло ничего. Ты меня понимаешь, Бродяга? Не могло ли воздействовать на корабельный мозг само пространство? Не могло ли оно, всегда пассивное, вдруг стать активным?

– Я не могу ответить на твой вопрос, – признался дракон. – Я имел дело с пассивным пространством. Я его скручивал и выпрямлял, сгущал и разрежал. Оно способно порождать собственные волны, которые вы называете волнами пространства, его можно превратить в вещество, вещество можно снова преобразовать в пространство. Все это так. И все-таки пространство пассивно. Оно воздействует на тела только посредством возникающих в нем сил.

– И я так думаю. Теперь посоветуемся с Оаном. Двенадцатиногий мыслитель глубже нашего проник в тайны местного мира, пусть он поделится с нами.

Оан явился вместе с Орланом и Грацием. И демиург, и галакт тоже захотели посоветоваться с араном.

Я не успел задать своих вопросов: к дракону пришли Эллон и Олег. Эллон показал диаграмму испытаний МУМ.