Ягайло - князь Литовский - Геннадий Левицкий

— Дозволь, великий магистр, повидаться с братьями.

— Иди, иди, Виганд, — разрешил Конрад Цольнер, видя нетерпение новоявленного христианина. — Побеседуй с братьями и постарайся уговорить их последовать твоему примеру.

… Два человека сидели за столом и неторопливо ужинали.

— Как тебе нравится кухня великого магистра, Жигимонт? — спросил один другого между делом.

— Последний раз так вкусно мы ели при дворе бургундского герцога, если не изменяет память. Все же непонятно, Товтивил: зачем понадобилось немцам ухаживать за нами как за германским императором. Доспехи и оружие, присланные великим магистром стоят, по меньшей мере, табун лошадей, а одежда сгодилась бы и для принцев крови. А что можно взять с нас, беглецов, лишенных клочка земли?

— Напрасно, брат, беспокоишься о крестоносцах. Поверь, они ничего не делают даром. Я не знаю, каким образом мы отплатим за гостеприимство, но что немцы дадут нам возможность рассчитаться — это точно, — заметил Товтивил. — Впрочем, меня больше волнует судьба брата.

— И меня тоже, — признался Жигимонт. — Вчера как узнал я, что Скиргайло опять занял Троки — едва не заплакал.

— Брат, мы с тобой столько пережили, но слез в твоих глазах я не видел ни разу.

— Жаль Витовта, если погиб. Столько месяцев к нему добирались и не увидим? Нет, Товтивил, этого не может быть.

— Не переживай раньше времени, Жигимонт, наш Витовт выходил невредимым и не из таких передряг, — попытался успокоить младшего брата Товтивил и добавил. — Троки и окрестности он знает, как свои пять пальцев. Будем надеяться, ему повезло и на этот раз.

— И зачем Витовту понадобилась эта война? — в отчаянии спросил Жигимонт. — Жили бы как-нибудь и без княжества, зато вместе. Втроем нанялись бы ко двору какого-нибудь короля или герцога, да служили ему верой и правдой. Благо, силы и ратного искусства нам не занимать.

— Нет, Жигимонт, если Витовт прекратит борьбу и откажется от законных прав, он предаст память невинно убиенного отца. И поэтому, если Витовт погиб, я клянусь продолжить его справедливую борьбу, даже если это будет стоить мне жизни.

— Прости за малодушие, брат, — твердым голосом сказал Жигимонт. — Я клянусь, что не отступлю от тебя ни на шаг, даже если вслед за тобой придется сложить голову.

— Благодарю, брат. Теперь я слышу слова достойные сына Кейстута.

В это время за порогом послышались шаги. Братья насторожились. В следующее мгновенье дверь без стука распахнулась, и оба в один голос воскликнули:

— Витовт!?

Радость встречи была неописуемой. Едва ли в прусской столице были люди более счастливые, чем эти три человека. Минут десять братья провели в объятьях друг друга. Но вот первые страсти улеглись, и меж ними завязался разговор.

— Ну и силища у тебя, Товтивил, чуть все ребра не переломал! — произнес счастливый Витовт, освободившись из объятий брата.

— Прости, Витовт, не хотел тебя покалечить.

— Охотно верю, — рассмеялся литовский князь. — Но женщин с такой силой обнимать не советую, иначе твои объятия станут последним событием в их земной жизни.

— Наверное, из этих соображений он обходил стороной всех встречавшихся нам красоток, — заметил Жигимонт.

— А младший брат как вырос, возмужал! — Витовт обратил свой взор на Жигимонта. — Поди, подковы гнешь руками?

— Не пробовал пока, — признался юноша. — Да и занятие это бесполезное.

— Ты прав, оставим эту работу кузнецам, — согласился Витовт. — Расскажите лучше, где все это время вы пропадали.

— В разных странах были, — начал речь Товтивил. — Когда узнали, что тебя с отцом Ягайло заточил в темницу, собрали дружину жемайтийцев и думали попытаться вас спасти. Но тут нас повсюду начали искать люди Ягайлы. В одной из стычек постигла неудача: погибло большинство воинов, остальные разбежались по лесам. Мы с братом чудом спаслись и добрались до польского пограничья.

Товтивил остановил свою речь, чтобы перевести дыхание и собраться с мыслями.

— А дальше что? — нетерпеливо спросил Витовт.

— А дальше мы из одной войны попали в другую. К тому времени умер польско-венгерский король Людовик, и паны были заняты тем, что саблями и мечами выдвигали своих князей на польский трон. Пока добрались до Кракова, нас раз пять останавливали вопросом: за кого мы стоим?

— И что же вы отвечали?

— Мы выдавали себя за литовских бояр, которые решили развлечься, путешествуя по чужим странам. Поляки принимали нас дружелюбно, несмотря на постоянную вражду между Литвой и Польшей. Владельцы замков давали кров, стол и с любопытством расспрашивали о Литве.

— И, тем не менее, в Польше вы не остались?

— Нет. Выдавая себя за путешественников, мы с братом и впрямь в них превратились. Далее мы перебрались ко двору германского императора.

— Ого! — воскликнул Витовт.

— Не выражай так своего восторга, брат, ибо императора мы видели только издали. Пару недель мы гостили у одного добродушного немецкого барона, ведавшего императорскими лошадьми. Надо сказать, что нам с Жигимонтом страшно везло на хороших людей, до определенного момента, конечно. А поскольку на западе мало известно о нашем крае, то мы, литовцы, везде вызывали интерес.

— При дворе императора вы надолго не задержались?

— Совершенно верно, Витовт. К этому времени мы вошли во вкус бродячей жизни. Новые земли, города, новые люди — все это несколько заглушало тоску по родине и горечь потери родных, — сказав это, Товтивил виновато потупил голову. — А дальше мы проехали с десяток немецких княжеств и графств и, наконец, достигли Франции. Очень красивая страна, но страшно разоренная войной.

— С кем воевала Франция?

— С Англией. Война эта длится десятки лет[15]и конца ей не видно. Во Франции мы были недолго.

— Почему же, если говоришь, что красивая страна?

— Покинуть этот край пришлось не по своей воле. Нас взял в плен один из отрядов могущественного герцога бургундского, воевавшего на стороне Англии. Узнав, что мы литовские путешественники, бургундцы через неделю нас отпустили. Правда, наши самые ценные вещи они решили оставить себе — видимо на память о нашем пребывании.

— И вы решили после этого вернуться на родину?

— Не совсем так. Потом мы с Жигимонтом добрались до побережья и хотели переправиться в Англию. Мы уже договорились с капитаном корабля и ждали только дня отплытия, как вдруг пришел корабль из Пруссии. Мы бросились к нему расспросить о Литве, и один бургундский рыцарь, бывший гостем великого магистра, сообщил, что в Мальборк прибыл литовский князь Витовт, которому удалось убежать из рук кровожадного брата. После таких вестей мы с Жигимонтом отправились в обратный путь, который оказался более трудным. Дело в том, что когда бургундцы взяли нас в плен, то забрали лошадей и оставшееся золото, поэтому до Мазовии нам с братом пришлось идти пешком без гроша в кармане.