Ягайло - князь Литовский - Геннадий Левицкий

— Долго в Литве не задерживайся, — продолжал Конрад Цольнер. — Во-первых, это не безопасно. Как только о тебе узнает Ягайло — сразу же постарается устроить свидание тебе с отцом в ином мире. Во-вторых, чем быстрее вернешься с войском в Пруссию, тем скорее мы нанесем удар по узурпатору, — и в заключение великий магистр произнес: — О своей жене не беспокойся, о ней позабочусь я лично.

— Анна поедет со мной, — заявил Витовт.

— Зачем прелестное создание брать с собой в трудное путешествие по заснеженным лесам и болотам? Поездка твоя не лишена опасностей.

— Моя жена за прошедший год ко всему привыкла.

— Нет, Витовт, ты воин, и тебе не привыкать скакать под стрелами и пушечными ядрами. Прочные миланские доспехи защитят тебя от вражеского меча, но платье лионских ткачей твоей супруги — плохая защита от железа.

Витовт понял, что настойчивая забота об Анне — это не только проявление вежливости великого магистра. И он, Витовт, был для немцев не только гостем, но и пленником, хотя и не простым пленником. Тевтонский орден использовал его, как орудие для распространения власти немцев на литовские земли. Витовт знал это, однако литовский князь даже не предполагал, что эта хитрая немецкая лиса — Конрад Цольнер — так быстро раскусит его замысел забрать власть у Ягайлы своими силами.

Коварные происки магистра не выходили из головы литовского князя на всем пути от Мальборка до прусско-литовского пограничья. Но едва отряд Витовта вступил на землю многострадальной Жемайтии, как изменилось настроение его предводителя. Суровое лицо князя, давно не знавшее улыбки, стало добрым, ласковым и нежным. Словно влюбленный на избранницу сердца, смотрел Витовт на припорошенные снегом могучие ели, покрытые голубым льдом небольшие лесные озера. Даже крик ворона радостно отзывался в его сердце, потому что этот ворон был литовским. Душа Витовта пела как гусли, он был готов целовать стройные, тонкие стволы березок.

Радость встречи с родной землей преобразила и литовских спутников Витовта. Лишь немцы, глядя на возбужденных литовцев, недоумевали: «Чему тут радоваться? Снега столько, что лошади еле пробиваются, густой лес царапает лицо, ветки то и дело норовят ударить в глаз. Хорошо, хоть болота замерзли, а то потонули бы все, как камни».

Нет, не понять им, чужакам, чувств благородного князя, столько месяцев оторванного от родины. Не понять немцам чужую страсть к родной земле, ибо, отдав себя во власть Ордена, они лишились родины, и теперь их дом там, где укажет перст великого магистра.

У Витовта было достаточно времени, чтобы насладиться красотами родной природы. Отряд двигался в основном лесом, обходя стороною большие селения. Оставив позади полосу приграничных сторожевых замков, литовско-немецкий отряд Витовта едва заметными звериными тропами продвигался вглубь Жемайтии.

К концу первого дня пути воины, наконец, выбрались на опушку леса. Их взору открылась огромная в добрый десяток верст поляна, в центре которой расположился деревянный замок. Небольшой, неказистый, он однако не был настолько беззащитным, каким казался на первый взгляд, ибо расположился он на высоком крутом холме. Раскинувшаяся у подножья возвышенности деревенька способна была в минуты опасности пополнить ряды его защитников. Вблизи крепостной стены в разных местах виднелись груды валунов. Видимо владелец замка решил заменить деревянные стены каменными. В Литве к этому времени камень начал вытеснять дерево, ибо дереву трудно выстоять против огня крестоносцев.

— Похоже, Наримантас решил заняться строительством, — заметил спутник Витовта.

— Ты прав, — согласился князь. — Сейчас узнаем, от кого он собрался защищаться. Вперед!

Отряд приблизился к замку и остановился у закрытых ворот. Вскоре на стене появился хозяин здешних мест: мужчина довольно щуплого телосложения, которое не скрывалось даже теплым полушубком. На голове у него был островерхий шлем, сбоку болтался меч. Остальные доспехи владелец замка видимо не успел одеть.

— Обогреться пустишь, Наримантас? — спросил Витовт.

Жемайтиец некоторое время напряженно вглядывался в лица неожиданных гостей, а потом удивленно воскликнул:

— Витовт!? Судимантас! Каким ветром вас сюда занесло?

— Может ты, Наримантас, сначала откроешь ворота, а потом мы все объясним. Или ты решил оставить гостей ночевать на морозе? — крикнул Судимантас.

— Как ты мог такое сказать, Судимантас!? — возмутился владелец замка. — Пусть меня поразит Перкунас, если я откажу в крове сыну Кейстута и его боевому товарищу.

Отряд Витовта освободился от настывших на морозе доспехов и расположился у очага. Не успели воины толком отогреться, как были приглашены к столу радушным хозяином.

Ужин проходил при свете факелов и свечей, расставленных между мисок с яствами. Стол не изобиловал изысканными блюдами, к коим многие из спутников Витовта привыкли в Мальборке, но было видно, что хозяин старался угодить гостям как мог. Литовцы с наслаждением ели когда-то любимые ими блюда, и лишь немцы недовольно морщились, поглощая жареную репу.

Гости так увлеклись ужином, что даже не заметили, как пропал их предводитель вместе с хозяином замка. А Витовт с Наримантасом тем временем уединились в одной из комнат жилища боярина.

Едва они переступили порог, Витовт принялся внимательно осматривать помещение. Изучающий взгляд литовского князя не ускользнул от Наримантаса.

— Не беспокойся, князь, здесь нас никто не услышит. Даже если и хотели бы твои чужеземные спутники удовлетворить любопытство, толстые стены им не позволят.

— А тебе, Наримантас, вижу, не по нраву пришлись мои союзники?

— Хороших ты нашел себе друзей, Витовт! Ничего не скажешь!

— Увы! Для того чтобы отомстить убийце отца, все средства хороши.

— А других средств нельзя найти? Я тебе верю, Витовт, как верил твоему отцу, но послушай и ты старого воина: за помощь этих псов с крестами Литве придется дорого платить.

— Нет у меня иного выхода. Если немцы пойдут не со мной, они вторгнутся в Литву на стороне Ягайлы. К тому же, в Мальборке остались заложниками моя жена и литовцы, — печально произнес Витовт. — Как только я рассчитаюсь с Ягайлом, ни один немец не появится с мечем на литовской земле, но пока, Наримантас, будь поласковее с моими союзниками. Прошу тебя, не смотри на них так, будто собираешься перерезать горло.

— Будь по-твоему, Витовт, — сдался Наримантас. — Ты ― великий князь, и видишь дальше окруженного со всех сторон лесами боярина.

— Я знал, Наримантас, что ты поймешь меня, — с благодарностью произнес Витовт и тут же перевел разговор на другую тему. — А что Ягайло, не беспокоит жемайтов?

— Нет, пока не трогает, видно чувствует, что это добром не кончится, — ответил Наримантас. — Только в пограничных с немцами крепостях поставил свои заставы и у нескольких наших бояр насильно выкупил замки.

— А как жемайты к нему относятся? Помогут мне рассчитаться с Ягайлом за отца?