Нефтяной король. Секретная жизнь Марка Рича - Дэниел Амманн

Занимаясь бизнесом, Рич и его компания иногда «сдвигали» границы дозволенного. Они использовали все налоговые лазейки, какие только могли найти. Они работали в самых темных уголках «серых зон» капитализма. Рич жил в соответствии с принципом, которым когда-то поделился с одним из первых своих сотрудников: «Трейдер часто ходит по лезвию бритвы. Будь осторожен и не оступись». И все же я не уверен, что Рича признали бы виновным в суде: слишком много оснований для сомнения выявило его дело. Я пришел к такому выводу, поговорив с работниками органов правосудия, с дипломатами и другими людьми, непосредственно вовлеченными в это дело, и изучив бесчисленное множество документов, включая конфиденциальные.

Как видно из моего расследования, в этом деле был очевидный политический аспект. Прокурор Джулиани рассматривал дело Рича как прекрасный трамплин для своей политической карьеры — карьеры, которая приведет его в кресло мэра Нью-Йорка, а затем к неудавшейся попытке стать президентом США. Кое-кто даже говорил, что с дела Рича началась его карьера политика и общественного деятеля. Что ж, стремительное раскручивание дела Рича, выход его на первые полосы газет отнюдь не повредили Джулиани. По всей видимости, такой сценарий был для него даже желателен.

Известный специалист по «беловоротничковой» преступности Майкл Леви из Кардиффского университета тоже отмечает политическую мотивацию в деле Рича. «Политические причины могут подтолкнуть к решению об уголовном преследовании. Так, американский сырьевой трейдер Марк Рич привлекался к уголовной ответственности в 1983–1984 гг. за уклонение от налогов, другие виды мошенничества… а также тайную торговлю иранской нефтью после введения американского торгового эмбарго. В конце концов он был признан виновным по нескольким статьям обвинения, но скептики могут задать себе вопрос, было бы вообще заведено уголовное дело, если бы Рич не вел торговлю с враждебным государством».^[161]

Когда я поднял эти вопросы в беседе с Сэнди Вайнбергом, температура в его офисе в Тампе словно сразу подскочила на несколько градусов. Это был один из немногих моментов, когда бывшему прокурору с видимым трудом удавалось сохранять хладнокровие. Впрочем, это неудивительно: вопрос был из тех, что подрывали самую основу этого дела.

«Мы провели расследование на высоком профессиональном уровне, — с нарочитым хладнокровием ответил Вайнберг. — Все было по-честному. У нас было не просто крепкое дело — оно было железобетонное. Я знаю толк в подготовке дел, вы уж поверьте. Джек Куинн там что-то говорил про юридический карточный домик, так вот, это был домик из сплошных тузов. Почему эти юристы молчали, пока я был прокурором? В 1983-м и 1984-м они ничего этого не говорили. Пришли бы тогда и сказали: „Это не уголовное дело, а гражданское!“»

Что может сказать Вайнберг о налоговом анализе Бернарда Уолфмана и Мартина Гинзбурга, которых многие считают лучшими американскими преподавателями налогового права? «Чушь, нелепость, макулатура!» — высказался Вайнберг и тут же смолк, словно этот эмоциональный взрыв застал его самого врасплох. Затем, взглянув мне прямо в глаза, он словно бы нашел весомый аргумент для меня. «Не забывайте, — сказал он, — что компания Рича признана виновной, а сам он сбежал. Если дело было таким слабым, почему он не вернулся и не стал защищаться?» Отличный вопрос — вопрос, на который мог ответить только сам Рич. Что он, собственно, и сделает в следующей главе.