Дозоры. От Ночного до Шестого - Владимир Васильев

– Твое слово, мое дело… – Дарья медленно развела руки. Заговорила скороговоркой: – Красная вода, чужая беда, да гнилое семя, да лихое племя… Что было – того нет, чего не было – не будет… Вернись в никуда, растворились без следа, по моей воле, по моему слову…

Ее голос упал до нечленораздельного шепота. Минуту ворожея шевелила губами. Потом с силой хлопнула ладонями.

Видимо, разыгралось воображение – Наташе показалось, что по кухне пронесся порыв ледяного ветра. Зачастило сердце, кожа пошла мурашками.

Дарья тряхнула головой, посмотрела на Наташу, кивнула:

– Все. Иди, милая. Иди домой, дочка, жди мужа.

Наташа встала. Спросила:

– А что… когда мне…

– Как понесешь – сама про меня вспомнишь. Ждать буду три месяца… а если не дождусь – не обессудь.

Наташа кивнула. Сглотнула возникший в горле комок. Почему-то сейчас она твердо верила во все, обещанное знахаркой… и при этом до боли ясно понимала, что через три месяца, если и впрямь все получится, ей будет нестерпимо жалко отдавать деньги. Появится искушение списать все на совпадение… ну не отдавать же пять тысяч долларов этой грязной шарлатанке?

И в то же время она понимала – отдаст. Может быть, до последнего дня протянет, но принесет.

Потому что будет помнить этот легкий хлопок неухоженных ладоней и эту волну холода, внезапно распространившуюся по кухне.

– Иди, – с легким напором повторила ворожея. – Мне еще ужин готовить, в квартире убираться. Давай, давай…

Наташа вышла в темную прихожую, с облегчением скинула тапочки и надела туфли. Колготки, кажется, выдержали… надо же, и не надеялась…

Она посмотрела на ворожею, пытаясь найти какие-то слова – поблагодарить, уточнить, может быть даже – пошутить, если получится, конечно…

Но Дарье было не до нее. Глаза ворожеи округлились, она смотрела прямо в запертую дверь, слабо водила перед собой руками и шептала:

– Кто… кто… кто?

А в следующий миг дверь за спиной Наташи с грохотом распахнулась. Прихожая враз оказалась заполненной людьми: двое мужчин крепко держали ворожею за руки, еще один быстрым шагом прошел на кухню – не оглядываясь, видимо, хорошо знал планировку. Рядом с Наташей оказалась молодая черноволосая девушка. Все мужчины были одеты просто и как-то нарочито неприметно: шорты, в которых по случаю невиданной жары ходило девяносто процентов мужского населения Москвы, футболки. У Наташи вдруг мелькнула неожиданная и пугающая мысль, что сейчас такая одежда – нечто вроде неброских серых костюмов работников спецслужб.

– Как нехорошо, – осуждающе сказала девушка, глядя на Наташу и качая головой. – Как гнусно, Наталья Алексеевна.

В отличие от мужчин она была в темных джинсах и джинсовой куртке. На шее поблескивал кулон на серебряной цепочке, на пальцах – несколько массивных серебряных колец: вычурных, фигурных, с головами драконов и тигров, переплетающимися змеями, какими-то странными, похожими на буквы неизвестного алфавита, узорами.

– О чем вы… – упавшим голосом спросила Наташа.

Вместо ответа девушка молча расстегнула ее сумочку, достала пузырек. Поднесла Наташе к самым глазам. И вновь укоризненно покачала головой.

– Есть! – крикнул с кухни ушедший туда парень. – Все налицо, ребята.

Один из державших ворожею вздохнул и каким-то скучным голосом произнес:

– Дарья Леонидовна Ромашова! Именем Ночного Дозора – вы арестованы.

– Какой еще дозор? – В голосе ворожеи звучало явное непонимание, перемешанное с паникой. – Вы кто такие?

– Вы имеете право отвечать на наши вопросы, – продолжал парень. – Любое магическое действие с вашей стороны будет рассматриваться как враждебное и караться без предупреждения. Вы имеете право просить об урегулировании ваших человеческих обязанностей. Вам вменяется в вину… Гарик?

С кухни вернулся ушедший туда парень. Как во сне Наташа отметила, что у него очень интеллигентное, задумчиво-печальное лицо. Ей всегда такие нравились…

– Я полагаю, набор стандартный, – сказал Гарик. – Незаконное занятие черной магией. Вмешательство в сознание людей на уровне третьей-четвертой степени. Убийство. Неуплата налогов… впрочем, это уже не к нам, это к Темным.

– Вам вменяется в вину незаконное занятие черной магией, вмешательство в сознание людей и убийство, – повторил державший Дарью мужчина. – Вы поедете с нами.

Ворожея закричала – пронзительно и страшно. Наташа невольно посмотрела на открытую настежь дверь – конечно, надеяться, что соседи прибегут на помощь, наивно, но вот вызвать милицию-то они могут?

Странные визитеры на крик никак не отреагировали. Только девушка поморщилась и спросила, кивнув в сторону Наташи:

– Что с ней делать?

– Приворот – изъять, память – стереть. – Гарик посмотрел на Наташу без всякого сочувствия. – Пусть считает, что никого в квартире не застала.

– И все? – Девушка достала из кармана пачку сигарет, неторопливо закурила.

– Катя, ну а какие варианты? Она человек, что с нее взять?

Это было уже даже не страшно. Сон, кошмарный сон… и действовала Наташа как во сне. Резким движением вырвала у девушки драгоценный пузырек и рванулась к двери.

Ее отбросило назад. Будто она на невидимую стенку налетела. Наташа вскрикнула, падая к ногам ворожеи, пузырек вылетел из руки и неожиданно легко разбился о стену. Крошечная лужица липкой бесцветной жидкости пролилась на линолеум.

– Тигренок, собери осколки для отчета, – спокойно сказал Гарик.

Наташа заплакала.

Нет, не от страха, хотя тон Гарика не оставлял сомнений – память сотрут. Хлопнут в ладоши или еще что-нибудь сделают – и сотрут. И останется она стоять на улице в твердой уверенности, что дверь в квартиру ворожеи перед ней не открылась.

Она плакала, глядя, как растекается по грязному полу ее любовь.

В открытую дверь кто-то ворвался из подъезда. «Ребята, у нас гости!» – услышала Наташа тревожный голос, но даже не обернулась. Это было не нужно. Все равно – все забудется. Все разобьется, разлетится колючими осколками, прольется в грязь.

Навсегда.