Дозоры. От Ночного до Шестого - Владимир Васильев

Светлана, в развевающемся платье, продолжала рисовать Книгу Судьбы. Егор не шевелился, стоял, будто распятый на невидимом кресте. Может быть, он ничего уже не воспринимал. Что происходит с человеком, когда он лишается старой судьбы и еще не обретает новую?

– Гесер, ты собираешься устроить такой тайфун, по сравнению с которым эта буря – ничто! – крикнул я.

Ветер уже заглушал слова.

– Это неизбежно, – ответил Гесер. Он вроде бы говорил шепотом, но каждое слово звучало совершенно ясно. – Это – уже свершается.

Книгу Судьбы стало видно даже в человеческом мире. Конечно, Светлана не рисовала ее в буквальном смысле, а вытягивала из глубочайших слоев сумрака. Делала копию, любое изменение которой отразится на оригинале. Книга Судьбы казалась муляжом, макетом из пылающих огненных нитей, неподвижно висящим в воздухе. Капли дождя вспыхивали, касаясь ее.

Сейчас Светлана начнет менять судьбу Егора.

А потом, через десятилетия, Егор изменит судьбу мира.

Как всегда – к Добру.

Как обычно – безуспешно.

Меня шатнуло. В один миг, совершенно неожиданно, сильный ветер перешел в ураган. Вокруг творилось что-то невообразимое. Я видел, как останавливаются на проспекте машины, прижимаются к обочине – подальше от деревьев. Совершенно беззвучно – рев ветра заглушал грохот – рухнул на перекрестке огромный рекламный щит. Какие-то запоздалые фигурки бежали к домам, будто надеясь найти укрытие у стен.

Светлана остановилась. Раскаленная точка тлела в ее руке.

– Антон!

Я едва расслышал голос.

– Антон, что мне делать? Скажи! Антон, я должна это сделать?

Меловой круг прикрывал ее – наверное, не до конца: с нее едва не срывало одежду, – но все-таки давал возможность устоять.

Все будто исчезло. Я смотрел на нее, на пылающий мелок, уже готовый менять чужую судьбу. Светлана ждала ответа – вот только мне нечего было сказать. Нечего, ибо я сам не знал ответа.

Я поднял руки к бушующему небу. И увидел призрачные цветы Силы в своих руках.

– Справишься? – сочувственно спросил Завулон. – Буря разыгралась.

Его голос был слышен в грохоте урагана столь же отчетливо, как и голос шефа.

Гесер вздохнул.

Я раскрыл ладони, развернул их к небу – небу, где больше не было звезд, где осталось лишь мельтешение туч, дождевых струй, молний.

Это было одно из самых простых заклинаний. Ему учат едва ли не первым.

Реморализация.

Без всяких уточнений.

– Не делай этого! – закричал Гесер. – Не смей!

Одним движением он сместился, закрывая от меня Светлану и Егора. Будто это могло помешать заклинанию. Нет, теперь его уже не остановить.

Луч света, невидимый людям, бил из моих ладоней. Все крупинки, что я собирал у них, безжалостно и беспощадно. Алое пламя роз, бледно-розовые пионы, желтизна астр, белые ромашки, почти черные орхидеи.

Завулон тихо смеялся за спиной.

Светлана стояла с мелом в руках над Книгой Судьбы.

Егор, раскинув руки, замер перед ней.

Фигуры на доске. Сила в моих руках. У меня еще никогда не было столько Силы, бесконтрольной, струящейся через край, готовой пролиться на кого угодно.

Я улыбнулся Светлане. И медленно-медленно поднес ладони с бьющим из них фонтаном радужного света к своему лицу.

– Нет!

Вопль Завулона не просто прорвался сквозь ураган – заглушил его. Вспышка молнии прорезала небо. Глава Темных бросился ко мне, но навстречу шагнул Гесер, и Темный маг остановился. Я не видел это – чувствовал. Лицо заливало цветное сияние. Голова кружилась. Я больше не чувствовал ветра.

Осталась только радуга, бесконечная радуга, в которой я тонул.

Ветер метался вокруг, не трогая меня. Я посмотрел на Светлану и услышал, как ломается невидимая стена, всегда стоявшая между нами. Ломается – чтобы замкнуть нас в Барьер. Развевающиеся волосы упали вокруг лица Светы мягкой волной.

– Ты все истратил на себя?

– Да, – сказал я.

– Все, что собрал?

Она не верила. Не могла поверить до сих пор. Светлана знала, какова цена за взятую взаймы Силу.

– До последней капли! – ответил я. Мне было легко, удивительно легко.

– Зачем? – Волшебница протянула руку. – Зачем, Антон? Ты мог остановить эту бурю. Мог осчастливить тысячи людей. Как ты мог – все на себя?

– Чтобы не ошибиться, – объяснил я. Было даже неудобно, что она, будущая Великая, не понимает такой малости.

Секунду Светлана молчала. Потом поглядела на огненный мелок в своей руке.

– Что мне делать, Антон?

– Ты уже открыла Книгу Судьбы.

– Антон! Кто прав? Гесер или ты?

Я покачал головой.

– А вот это решай сама.

Светлана нахмурилась.

– Антон, и это все? Ради чего ты взял столько чужого Света? Ради чего истратил магию второй степени?

– Ты пойми. – Я не знал, сколько веры в моем голосе. Даже сейчас мне ее не хватало. – Иногда главное – не поступок. Иногда главное – бездействие. Есть то, что ты должна решить сама. Без советов. Моих, Гесера, Завулона, Света, Тьмы. Только сама.

Она замотала головой.

– Нет!

– Да. Ты решишь сама. И эту ответственность с тебя не снимет никто. И что бы ты ни сделала – ты все равно будешь жалеть о несделанном.

– Антон, я люблю тебя!

– Знаю. И я люблю тебя. Потому и не скажу ничего.

– И это твоя любовь?

– Только это и есть – любовь.

– Мне нужен совет! – закричала она. – Антон, мне нужен твой совет!

– Каждый творит свою судьбу, – сказал я. Это было даже чуть больше, чем я мог сказать. – Решай.

Мелок в ее руке вспыхнул тонкой огненной иглой, когда она повернулась к Книге Судьбы. Взмах – я услышал, как хрустят страницы под ослепительным ластиком.

Свет и Тьма – только пятна на страницах судьбы. Взмах. Росчерк.

Стремительный бег огненных строк.

Светлана разжала руку, и мел Судьбы упал ей под ноги. Тяжело, будто свинцовая пуля. Его все-таки поволокло ураганом, но я успел нагнуться и спрятать мелок в ладони.

Книга Судьбы начала таять.

Егор пошатнулся, согнулся, повалился набок, поджимая колени к груди. Съежился в жалкий маленький комочек.

Белый круг вокруг них уже размыло дождем, и я смог подойти. Присел, придерживая мальчика за плечи.

– Ты ничего не вписала! – крикнул Гесер. – Светлана, ты только стерла!