Дозоры. От Ночного до Шестого - Владимир Васильев

За стенкой шумела вода – дежурный по лагерю, извинившись, вышел умыться. Разбудила я человека, мирно дремавшего под сипение дрянного китайского магнитофона. Не понимаю только, как спать под Высоцкого? Впрочем, на этой мыльнице только бардов и можно слушать.

Будут и стихи, и математика,

Почести, долги, неравный бой…

Нынче ж оловянные солдатики

Здесь, на старой карте, встали в строй.

Лучше бы уж он держал в казарме их,

Но как на войне, так на войне –

Падают бойцы в обоих армиях

Поровну на каждой стороне.

– Все, прошу прощения… – Дежурный вышел из крошечной ванной, еще вытирая лицо казенным вафельным полотенцем. – Сморило меня.

Я понимающе кивнула. Магнитофон продолжал играть, услужливо добавляя Высоцкому лишней хрипотцы:

Может быть, пробелы в воспитании,

Иль в образованье слабина?

Но не может выиграть кампании

Та или иная сторона.

С совестью проблемы окаянные,

Как перед собой не согрешить?

Тут и там солдаты оловянные,

Как решить, кто должен победить…

Поморщившись, дежурный по лагерю убавил звук почти до неразличимости. Протянул руку:

– Петр.

– Алиса.

В его рукопожатии, крепком, будто он с мужчиной здоровался, сразу чувствовалась дистанция. «Только-рабочие-отношения…»

Ну и прекрасно. Особого вдохновения этот невысокий, худощавый, сам на подростка похожий человек у меня не вызывал. Разумеется, я собиралась завести на время отдыха любовника, но лучше кого-нибудь помоложе и посимпатичнее. Петру же было никак не меньше тридцати пяти, и даже без способностей Иного его можно было читать как открытую книгу. Примерный семьянин – в том смысле, что жене почти не изменяет, пить не пьет и курить не курит, воспитанию ребенка, скорее всего – единственного, уделяет должное время. Ответственный человек, любящий свою работу, толпу сопливых малышей или хулиганистых подростков ему можно доверить без опаски: сопли вытрет, по душам поговорит, бутылку водки отберет, лекцию о вреде курения прочтет, нагрузит и работой, и отдыхом, и моралью.

Короче говоря, воплощенная мечта Светлых, а не живой человек.

– Очень приятно познакомиться, – сказала я. – Так давно мечтала попасть в «Артек». Жаль, что при таких обстоятельствах…

Петр вздохнул.

– Да, не говорите. Мы все так переживаем из-за Настеньки… Вы с ней подруги?

– Нет. – Я покачала головой. – Я на два курса младше, честно говоря, даже лицо не припомню…

Петр кивнул, стал проглядывать мои документы. Встреча с Настей меня не пугала, скорее всего уж она-то мое лицо припомнит – Завулон всегда тщателен в мелочах. Если в самом «Артеке» нет ни одного Иного, то, значит, заезжал кто-нибудь из Ялты или Симферополя, подходил на минутку к Насте… и теперь – она меня вспомнит.

– Работать вожатой доводилось?

– Да, но… не в «Артеке», конечно.

– Ну и что? – пожал плечами Петр. – Две тысячи триста человек персонала, вот и вся разница.

Тон, которым он произнес эти слова, не слишком-то с ними согласовывался. Гордился он «Артеком», так гордился, словно сам его основал; лично, с автоматом в руках, отбивал у фашистов; строил корпуса и сажал деревца.

Я улыбнулась, всем своим видом показывая: «Не верю, но из вежливости промолчу».

– Настя работает в «Лазурном», – сказал Петр. – Я вас к ней провожу, все равно Насте уже пора вставать. В пять утра у нас идет машина в Симферополь… Вы-то как добрались, Алиса?

– Нормально, – сказала я. – На машине.