Дозоры. От Ночного до Шестого - Владимир Васильев

Гесер помолчал несколько секунд. Потом процитировал:

When the stars threw down their spears,

And water’d heaven with their tears…

– Фигово, – сказал я.

– Очень надеюсь, что в российских условиях перевод важнее оригинала, – сказал Гесер.

– Когда звезд лучи упали… – сказал я. – Но, может быть, это именно о рассвете? Не о появлении звезд на небе? Эти поэты… они такие поэты…

– Аналитики говорят, что это вообще аллюзия на «Потерянный рай» Милтона. И речь тут идет о падших ангелах, которые были побеждены, упали с небес и были оплаканы оставшимися ангелами… Поэты, Антон, ты прав, они такие поэты… Попробуй разбери, что имеют в виду.

Я подошел к окну и посмотрел в московское небо. Обычное низкое московское небо. Звезд не видно, хотя уже стемнело и они должны были появиться. Дождь… дождь возможен, вполне…

– Антон, ты ничего не сможешь сделать, – мягко сказал Гесер. – И я не смогу. И весь Дозор вместе. Иди, а я буду работать с мальчиком. Надеюсь, что успею.

Шеф, конечно, прагматик еще тот. И в этом своем прагматизме он без колебаний отдаст пацана хоть существу из сумрака, хоть настоящему тигру в зоопарке – если решит, что это меньшее зло. Но просто из упрямства он сделает все, что возможно, пытаясь его спасти…

Я это знал.

– Побуду в офисе, – сказал я. – Вы, если что, зовите, Борис Игнатьевич…

Гесер кивнул.

– Наш разговор – тайна? – спросил я на всякий случай, уже подходя к двери.

– Как сочтешь нужным, – неожиданно ответил Гесер.

Я замешкался. Посмотрел на шефа.

И вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

* * *

В дежурке сидели трое – Лас, Семен и Алишер. Обсуждали они не мальчишку-пророка и не Тигра. У них был куда более возвышенный разговор.

– И тут я понимаю, – рассказывал Лас, – что на меня снизошли спокойствие и душевный мир. Значит, мое решение прийти к Богу – правильное!

– Еще бы, после бутылки коньяка, – заметил Алишер. – Привет, Антон!

– Привет, – ответил я, усаживаясь за стол. Комната дежурных довольно просторная, но из-за двух диванов, большого круглого стола с креслами вокруг и мини-кухни у одной стены места там не очень много.

– Коньяк тут ни при чем! – возмутился Лас. – Ты в Аллаха веришь?

– Верю, – ответил Алишер. – Так я и не пью.

– А пиво?

– Пиво пью. Но пророк сказал, что первая капля вина убивает человека, он про пиво ничего не говорил.

– Отговорки, – отрезал Лас. – Так что ж ты иронизируешь над моей верой в Бога?

– Я не иронизирую, – спокойно сказал Алишер. – Очень хорошо, что ты веришь. Только не надо состояние опьянения смешивать с божественным прикосновением. Некрасиво получается.

Лас только махнул рукой:

– Легкое опьянение помогает человеку сбросить с плеч цепи условностей и раскрепостить сознание.

– Это вовсе не является условием божественного откровения, – хмыкнул Семен. – Я вот в церковь люблю заходить, там спокойно так, пахнет хорошо, и аура добрая, светлая. Но Бога не чувствую.

– Придет и твой миг! – торжественно сказал Лас. – Ты почувствуешь Бога в себе. Ты ведь хороший человек.

– Я Иной, – ответил Семен. – Надеюсь, что хороший. Но Иной. А для нас, боюсь, Бога нет…

– Ребята, а можно вопрос? – произнес я.

– Ну? – оживился Лас.

– Если ты точно знаешь, что победить невозможно, но если не сражаться – кто-то погибнет… Что ты сделаешь?

– Если невозможно, то зачем гибнуть мне? – спросил Лас.

– Если надо сражаться, то не важно, победишь ли ты, – ответил Алишер.

– Что, с парнишкой совсем все плохо? – нахмурился Семен.

– Ребята, вы слышали про сумеречную тварь? – продолжил я расспросы.

Молчание.

– Вот я тоже только что узнал. Это потому, что мы детских книжек не читаем. Только не знаю, надо ли…

– Раз начал говорить, то говори, – сказал Семен. – Или говори сразу, или не произноси никогда. Все прочее – нечестно.

– Мне кажется, Гесер дал выбирать нам, – сказал я. – Ребята, сегодня ночью офис будут штурмовать. Точнее, будет штурмовать… И победить мы не сможем.