Скелет за шкафом. Парижский паркур (сборник) - Юлия Кузнецова

«Лэйзи» оказался легким для него, но сложным, конечно, для меня. Я вроде ногу занесла, но «перелететь» не вышло. Потом снова попробовала, и «оседлала» заборчик.

– Слушай, наверное, пока не смогу…

– Давай-ка пошагово попробуем.

– Ты вообще не сдаешься?

– А чего тут сдаваться? Есть задача – научить тебя делать «лэйзи». Вот я ее и решаю. Это же обычная практика паркура. Смотри: подходишь, кладешь руку на забор. Давай.

– Это легко!

– Отлично. А теперь мах! Ближней ногой. Ага. Еще раз. Шаг. Рука. Мах. И…

– Ой, – вырвалось у меня, когда я перелетела, – а как бы это повторить, а?

Когда мы закончили, стало уже совсем светло. Мы уселись на заборчик, и он достал из рюкзака воду.

– Будешь?

– Я твоя должница, – тяжело дыша, проговорила я и принялась жадно пить.

Потом глянула на часы. Начало седьмого.

– Не опоздаешь?

– Поезд в половину. А там рядом со станцией.

Он закурил.

– А как же здоровый образ жизни? – подколола я его, бросая пустую бутылку в урну и, конечно, промахиваясь.

– Ты не представляешь, как много спортсменов курят, – спокойно сказал он, выдыхая дым в другую сторону, подальше от меня, – просто при моем образе жизни, постоянных тренировках, это не так вредно. При быстром беге смола выветривается. Но это не значит, что можно начинать курить в тринадцать.

– Мне пятнадцать! Но я и так не собиралась. У меня дедушка от рака легких умер, я даже пробовать не хочу, – покачала головой я, подбирая бутылку и донося ее уже до законного обиталища.

– Хорошо, что у тебя есть эта причина, но есть люди, которых бы это не остановило. Никогда не знаешь, что к чему тебя подтолкнет.

– А что тебя подтолкнуло к паркуру?

– Да я как-то случайно начал им заниматься. С детства любил прыгать. А потом выяснилось, что это паркур. Знаешь, что мне нравится? Я не люблю соревнования. В паркуре их нет. Тут соревнуешься со своими собственными достижениями на каждом этапе. Вроде как встаешь на следующую ступеньку.

Я кивнула. Это я и ощущала. Переход на следующую ступеньку моей собственной лестницы. Ведь я не сбежала с тренировки, а могла бы, между прочим!

– А еще меня подтолкнула лень.

– Лень?!

– Ага. Трейсеры ведь очень ленивые люди. Им влом обходить препятствия.

Я засмеялась и распугала голубей, несмело подкравшихся поближе в надежде получить от нас каких-нибудь крошек. Он потушил сигарету, достал плеер и сунул в уши наушники. Я придвинулась, чтобы глянуть на бегущую строку. The Chemical Brothers[65].

– Саундтрек к «Ханне»?[66]– наугад спросила я.

Он кивнул.

– Тоже их люблю, – сказала я, – особенно ту, под которую Ханна среди контейнеров от преследователей прячется.

– The Container Park, – сказал он, – девятнадцатая.

– Ну да. Классно она в фильме с ними дерется.

– На всякий случай имей в виду, драться я никого не учу.

– Больно надо! И вообще… Я после такой тренировки завтра, наверное, и с кровати не встану. А мне сегодня по музеям еще с Никой.

– Ничего, скоро усталость уйдет. А мышцы завтра размять не забудь.

Вдруг он глянул на наш дом и вскочил, выронив наушник. Лицо у него стало мрачным.

– Я очень надеюсь, – проговорил он тихо, – что твоя подружка больше не будет за нами следить.

– Какая подружка?

– В красном костюме.

– Ника?

Я глянула на балкон, но он был пуст.

– Там никого нет!

– Уже нет.

– А что плохого, что она наблюдает?

– Ничего. Если потом не попытается повторить то, что видела, сама, без контроля! Потому что от незнания своей силы и неправильного ее применения бывают несчастья! – выпалил он, сунул плеер в карман куртки и побежал к станции, перепрыгнув по дороге через огромный валун, на котором ребятишки оставили свои фломастерные письмена.

Он как будто очень-очень расстроился. Почему? Из-за Ники?

Из нашего номера неслись кокетливые звуки аккордеона: судя по всему, Ника скачала на айфон что-то типично французское. Когда я открыла дверь, она кружилась по комнате во всем черном: кожаная куртка в обтяжку, лосины, идеально облегающие ее все еще стройные ноги, балетки. Не хватает берета и багета, точно получится настоящая француженка. Не успела я спросить, где она взяла новые вещи, как увидела ЕГО – виновника вчерашних волнений и сегодняшнего Никиного приподнятого настроя. Темно-шоколадный чемодан в рисуночках и золотых заклепках.

– Представляешь, я нашла его у дверей комнаты! – воскликнула Ника, бросаясь мне на шею и обдавая меня нежным цветочным запахом духов.

А может, это она сама так начала пахнуть от счастья…

– Я готова к прогулке по Парижу! – пропела Ника мне в ухо, – Лувр, Мувр, Дудувр, я иду к вам!

Мне не хотелось ее ни о чем спрашивать, но последние слова Грея насторожили меня.

– Ника, то, что ты видела на детской площадке…

– Я ничего не видела на детской площадке, – удивленно сказала она, отрываясь от меня и заглядывая мне в лицо. – А что ты там делала?

– Ты видела!

– Да нет же, хани! Чтобы создать такой лук, надо не в окно, а в зеркало целый час смотреть. Это я на всякий случай, если ты вдруг решишь нормально выглядеть.

Я с подозрением посмотрела на нее, но она только поклацала густо накрашенными, не хуже, чем у любой куклы Винкс, ресницами в ответ.

– Ладно, – сдалась я, – тогда подожди секунду. Я быстро в душ, натяну джинсы, «кенгурушку» новую и готова!

– Джинсы, «кенгурушку», – передразнила она меня. – А кстати, что ты там делала, хани, в пять утра на детской площадке? Целовалась?

– Йогой занималась! – прокричала я из-за закрытой двери ванной, включая воду погорячее.

– Ты же сказала, что бросишь!

Но я сделала вид, что не слышу. Я быстро оделась, заколола волосы, нацепила любимые кроссовки, разрисованные маркерами, и принялась выбрасывать ненужное из карманов рюкзака, чтобы не таскать с собой целый день лишний груз.