Скелет за шкафом. Парижский паркур (сборник) - Юлия Кузнецова

– Представляешь, хани? – послышался возмущенный голос Ники. – Мне пришлось заплатить за этот бюстгальтер, который ты уволокла! Где он хоть? Привезу мамми, чтобы пугать ее лишним весом.

– Я его потеряла где-то возле карусели, – пробормотала я, поворачиваясь к ней и протягивая руки, чтобы пощупать.

Она жива-здорова? С ней все в порядке? Ох…

– Что с тобой? – испугалась Ника. – У тебя лицо белое… И даже немного зеленое.

– Потряси меня, – попросила я.

– Сорри?

– Потряси меня из стороны в сторону. Как Буратино трясли, чтобы денежки вытрясти.

– Я смотрела «Пиноккио», – проворчала Ника, но все-таки схватила меня за плечи и с силой потрясла.

– Спасибо… Уже легче.

– Так что с тобой случилось? Где ты была? Мы с Жеромом тебя везде искали!

– Знаешь, – медленно сказала я, – я не знаю, кто он. Но, кажется, он знает о нас больше, чем мы думаем. А где Жером?

– Он тебя не дождался. Сказал, что ты могла убежать куда-нибудь с симпатичным французом. И тогда тебя придется ждать вечность.

– Очень симпатичным, нечего сказать, – пробормотала я.

– Поэтому он ушел. Хотя я просила его остаться и хотя бы фотку посмотреть.

– Ничего страшного, – сказала я, – фотки у меня все равно нет.

– У тебя отнял этот мэн?!

– Нет. Отдала Грею. Он принесет в пансион.

– Я видела их, – кивнула Ника, – красавчики прямо. И готова признаться, не слишком понтуются. Поговорим о них по дороге в ресторан.

– В ресторан?! Жером же ушел!

– Но перед уходом показал мне, где крабовый ресторан. Сказал, мы обязательно должны попробовать этот деликатес. Мне же нужно килограммы для роли набирать, помнишь?

– Ладно, – уныло согласилась я, – тогда хоть телефон дай. Позвоню папе, скажу, что куда-то сунула свой, а то он так распсихуется, что примчится уже вечером.

– Слушай, – сказала я у дверей ресторана, – а у меня денег только на одного краба хватит.

– Они сытные, – отмахнулась Ника и потянула на себя тяжелую дверь.

В полумраке виднелся гардеробщик в форменной красной куртке, рукава которой были расшиты золотыми полосками, а из воротника торчал черный воротник-стойка. Он слегка поклонился, получилось, что в такт какой-то классической мелодии, звучавшей в фойе. Из зала слышался женский смех, пахло духами. Я посмотрела на свое отражение в огромном, окантованном золоченой рамой зеркале и поежилась.

– Может, двинем, пока не поздно, куда-нибудь еще?

– Хани, ты крейзи? Я умираю от голода!

И Ника, сбросив на руки гардеробщику свой кожаный пиджак, прошла в зал, задрав нос.

Я извинилась перед гардеробщиком, отдала ему свою куртку, еще раз извинилась за отсутствие на ней петельки и поплелась следом. Ника уже сидела с независимым видом за столом, накрытым скатертью такой белизны, что даже резало глаза.

В зале сидела еще одна пара – старый растрепанный дядька в растянутой серой рубашке (тоже паркуром, что ли, занимается?) и черноволосая загорелая девица. Он, облизываясь, выуживал из горшочка кусочки мяса и отправлял их в рот, запивая вином. Она с рассеянным видом жевала кусочки багета, доставая их из корзинки. У меня сразу забурчало в животе.

Ника тем временем уже диктовала официанту заказ: два краба и две воды.

– И хлеба, – прошептала я, подсаживаясь.

– Хлеб в ресторане – это для плебеев, – гордо сказала Ника, захлопывая меню.

Девица бросила на нее хмурый взгляд.

– А вот второй портрет мне совершенно не понравился, – громко сказал дядька по-русски, облизывая вилку, – сразу видно, что он схалтурил. Я бы так не стал делать… Я бы…

И он пустился в рассуждения о том, как правильно рисовать портрет, а мне было и стыдно за Никино высказывание, и как-то неловко в таком пафосном месте, где обедают русские художники со своими скучающими подружками, и еще страшновато из-за крабов.

– А ты их умеешь есть, вообще?

– А что там уметь, – хмыкнула Ника, игнорируя взгляды девицы, – берешь за лапку, обмакиваешь в соус и высасываешь мякоть.

Меня слегка передернуло от слова «мякоть».

– А вкус? – с надеждой спросила я. – Похоже на крабовые палочки?

Ника посмотрела на меня, как на самого последнего плебея в мире.

– Если ты не в курсе, – язвительно сказала она, – в крабовых палочках нет крабов. Они делаются из рыбы.

– Но лучше бы это было похоже на палочки, – пробормотала я, поеживаясь, – а то вдруг они невкусные? Что мне тогда, одну воду на обед пить?

Официант принес и поставил передо мной мисочку с водой, в которой плавал лимон.

– Это соус к клешням? – попыталась пошутить я.

Девица за соседним столом фыркнула, а Ника метнула в меня такой взгляд, что я только пробормотала:

– Молчу, молчу. Я знаю, это для рук.

А вот когда принесли приборы для краба, мне стало не до шуток. Нам дали по узкой двузубой вилке и еще по штуковине, похожей на орехокол. А потом подали блюда. Как и положено в шикарном ресторане (я такое раньше только в кино видела) – накрытые сверху металлическим куполом. Официант поставил передо мной тарелку, с улыбкой взялся за пимпочку на куполе, поднял ее и…