Скелет за шкафом. Парижский паркур (сборник) - Юлия Кузнецова

Машины гудели мне со всех сторон. Как только мы выехали на проселочную дорогу, я закричала:

– Вообще-то я думала, что байк – это байк!

– А я думал, ты английский язык хорошо знаешь, – делано удивился Зет.

Он держал руль одной рукой и смотрел куда-то в небо, а не на дорогу, а я изо всех сил крутила педали, чтобы его догнать.

– Разве не помнишь великую песню Меркури? «Bicycle, Bicycle, I want to ride my bicycle, I want to ride my bike!»[28]

– Тьфу, – с досадой сказала я, останавливаясь, чтобы вытащить ветку, попавшую в цепь.

Вокруг было красиво: ночью выпал первый снег, и золотистые осенние листья лежали припорошенные им, как сахарной пудрой. Холодно, но солнечно – моя любимая погода. На самом деле – классно ехать на велике по деревенской дороге в такой холод, но Зету я не признаюсь, пусть не воображает.

Зет остановился чуть впереди.

– Кроме того, – продолжил он, наблюдая за тем, как я силюсь вытянуть колючий прутик, – мне очень уж хотелось произвести на тебя впечатление.

– То есть ты не думал, что я разочаруюсь, когда вместо крутейшего хромированного байка увижу вот этот транспорт для детсадовцев, – съязвила я, залезая обратно на велосипед.

– Думал, конечно! Брал напрокат в общаге и думал – поэтому и провернул к этому времени трюк с твоим папой!

– Что-о?!

Я догнала его и схватила за капюшон.

– Так я и знала, что здесь что-то не так! Папа в жизни не отпустил бы меня с тобой! Значит, ты все-таки использовал гипноз!

– Нет-нет!

Зет со смехом прикрыл голову, которая уже слегка успела обрасти трогательным ежиком волос.

– Ты же сказала, чтобы я не гипнотизировал твоего папу! Пришлось гипнотизировать кого-то другого.

– Анну Семеновну, – пробормотала я, пораженная, – ты ее загипнотизировал?!

– Я повлиял на нее силой мысли, – хмыкнул Зет.

– Так вот почему она сегодня позвонила папе и сказала, что моя слава комиксиста дошла до человека, который руководит Школой альтернативного рисунка, и он хочет пригласить меня на семинар?!

– Да, тут прокол вышел, – нахмурился Зет, – я не руковожу ШАРом. Это мои друзья делают. Но я не настолько силен в гипнозе, чтобы такие сложные вещи ей передать мысленно.

– Школа альтернативного рисунка, – мечтательно произнесла я. – Мы скоро доедем?

– Судя по указателям, до деревни Усачево еще километров двадцать.

– Хорошо, что мы хоть из Москвы на электричке выбирались, – вздохнула я. – А расскажи еще раз про них. Мне до сих пор не верится.

– А что такого странного? Ребята снимают здоровенный дом и приглашают по выходным знаменитых мангак, комиксистов, райтеров, это художники, которые рисуют…

– Я знаю, что рисуют райтеры! Дальше!

– А дальше, поскольку они предпочитают классике эксперимент, они пригласили тебя, чтобы ты рассказала о своих достижениях, о том, как ловко тебе удается скрещивать традиционный американский комикс и мангу.

– Обалдеть, – прошептала я себе под нос, – слушай, да чему я могу их научить?! Скорее я бы с удовольствием у них чему-нибудь поучилась!

– Так и будет, – кивнул Зет, – у них нет строгого разделения на учителей и учеников. Каждый и учит, и учится.

– С ума сойти… Ох, Зет, я тебя просто…

– Слушай, – перебил он меня, – а меня вот все мучает одна загадка. Как Генрих попал в первый гуманитарный? Судя по тому, что пришлось проделать нам с тобой, это не так просто!

– А прочитать его мысли слабо? – не удержалась я.

– Я могу прочесть мысли в настоящем. Ну то есть о чем думает человек сейчас.

– Типа – онлайн?

– Ну да… А прошлое мне неподвластно.

– Ладно, расскажу. В первом гуманитарном работала гардеробщица. С фиолетовыми волосами. Ирина зовут. Она – двоюродная сестра Генриха Андреевича, приехала из деревни. Анжела устроила ее работать в первый гуманитарный. В тот вечер у нее был день рождения. Она и пропустила Генриха. А заодно и Анжелу с друзьями. И не выдала их.

– Да, у них там все друг за друга горой!

– Все, кроме Анжелы. Она боялась, что Ирина все-таки выдаст их, и постаралась, чтобы ее уволили с работы.

– И получилось.

– Ирина сама ушла. А Анжелу выгнали из МГУ.

– Так ей и надо. Она безобразно поступила с Варей. Да и со всеми остальными тоже.

– Да, в МГУ ей дорога закрыта. Она устроилась в Институт лингвистики, где работает Генрих Андреевич, но и там к ней относятся с подозрением. А ее отец, мне Ботаник рассказывал, послал Лилии Леонтьевне еще один рисунок Невидимой Леди в своем стиле, с подписью «Прости». Не думаю, что она простит. Да, совсем забыла! Папе нужен был человек в секретариат, который бы владел переводом и мог работать с бумагами. На неполный день.

– Он уговаривает тебя?

– Нет! Он уже взял на это место кое-кого. Можешь себе представить, Варю Петрову! Она счастлива невероятно!

– Кстати, ее брат классно рисует. Надо будет арендовать машину в следующий раз и отвезти его в ШАР.

– Правда?!

– Конечно. А как там твоя подруга Ника?

– Ее выписывают завтра. А еще, представляешь? Ее родители предложили моим отправить нас на зимние каникулы за границу вдвоем! Так что скорей бы зима!

– Зима скоро начнется, – пообещал Зет, глядя на огромную тучу, которая вдруг закрыла солнце, – мне кажется, сейчас снег опять повалит. А что, папа отпускает тебя с Никой?

– Думает пока. Но очень надеюсь его убедить. Я согласна даже с сопровождающим ехать.