Галиция. 1914-1915 годы. Тайна Святого Юра - Александр Богданович

Вечером с балкона гостиницы Вильгельм вещал восторженной толпе, собравшейся на освещенной свечами и керосиновыми фонарями Мариацкой площади:

– Честь вам, вернейшие граждане! Я прибыл спасти вас! Я выполнил свое обещание, данное вашим соотечественникам в Вене, что очищу Галицию от русских… никогда больше нога русского солдата не ступит на эту землю…

Люди простояли на площади всю ночь, а следующим вечером в большом зале магистрата с высокими гостями встречалась польская элита во главе с архиепископом Бильчевским и руководители еврейской общины во главе с раввином доктором Карро. Кайзер обещал полякам, что в ближайшее время, «как только все польские земли будут отвоеваны у России», он воссоздаст единое польское королевство. Евреев кайзер поблагодарил за их «большой патриотизм и преданность Австрии».

В ту же ночь, сделав пожертвование бедным слоям польского и еврейского населения по десять тысяч марок, Вильгельм вместе с другими гостями отбыл в Перемышль.

Новый комендант города генерал Летовски вместе с военными чинами посетил тюрьму на Казимировской, камеры которой были переполнены врагами и предателями империи.

Летовскому открыли камеру, в которой находились пленные российские офицеры, захваченные при взятии города. Один из них был в гражданской одежде.

– Русский офицер, переодетый шпион, – объяснили генералу.

– Расстрелять, а остальных немедленно в Терезин, – распорядился он и, еще раз окинув взглядом изможденных пленников, удостоил комментарием своих сопровождающих: – Вот, господа, удел русского офицерства. Все они недотепы, ленивы и неспособны в одиночку без старшего прусского брата противостоять не только японцам, но даже своим славянским скопищам.

– Забавно, а кто же помог прусскому королю избавиться от психологии наполеоновского вассала? – вдруг послышался голос со стороны пленных.

Генерал Летовски замер от неожиданного выпада. Затем, поправив пенсне, чтобы разглядеть получше дерзкого российского офицера в гражданском, с пафосом произнес:

– Это сделали восставшие немецкий и австрийский народы.

– Безусловно, господин генерал, – не без иронии снова откликнулся русский, – но все же, согласитесь, благодаря победе русских штыков над армией Наполеона.

Генерал не счел нужным продолжать спор. Бросив негодующий взгляд на Белинского, он покинул камеру. Уже выйдя наружу, нервно теребя перчатки, Летовски распорядился:

– Отправьте этого русского вместе с остальными в лагерь. Я не хочу, чтобы примитивный расстрел избавил его от горечи признания правоты моих слов.

Госпиталь был заполнен до отказа военными, месяцами скрывавшимися во Львове, спасаясь от российского плена. Среди них ничем не выделялся раненный в бедро легионер[253]. Тяжелая контузия лишила его памяти и способности коммуникации. Его молодое лицо оживлялось только при виде навещавшей его девушки. Добрая самаритянка привлекала внимание всей палаты своим вызывающе ярким видом, недвусмысленно указывавшим на род ее занятий.

Конец первой книги